Шахов В. В., "И звезда с звездою говорит..."

Так перед праздною толпой И с балалайкою народной Сидит в тени певец простой И бескорыстный, и свободный!.. Он громкий звук внезапно раздает, В честь девы, милой сердцу и прекрасной, — И звук внезапно струну оборвет, И слышится начало песни! — но напрасно! — Никто конца ее не допоет!.. Лермонтовское ("Люблю Отчизну я, но странною любо­ вью...") высветится, углубится, расширится, выкристаллизу­ ется в пришвинских "Матери-родине", "Войне и мире", "Пре­ красных мгновеньях", "Искушениях художника". "Россия! Родина дорогая... Тут только на фиолетовых берегах соленого озера понял я, что люблю тебя, что ты прекрасна. А эти вре­ занные в небо черные утесы, и желтые тлеющие березки в угрюмой синеве сосен в ясный день. И тоска по родным по­ лям и саду... Едешь, и смотришь на камни, и вдруг вспом­ нишь: с сентября теперь у нас астры холодные..." Роман-автобиография "Кащеева цепь" как-то глубинно, интимно, сокровенно "пронизан" лермонтовским, нецовто- римым. Не только цитаты, ассоциации, стилизационные приемы восходят к лермонтовским текстам. Само мировос­ приятие пришвинского автобиографического героя-"двой- ника" —от Лермонтова, от "Героя нашего времени", "Демо­ на", "Ангела смерти", "Исповеди", "Родины". Глава "Земля и воля": "И поет этот голос такую песню, лучше какой Курымушка после уж никогда не слыхал: И звук его песни в душе молодой Остался без слов, но живой..." Это же лермонтовский "Ангел"! Чеканные, магические, завораживающие строки: По небу полуночи ангел летел И тихую песню он пел; И месяц, и звезды, и тучи толпой Внимали той песне святой. 112