Шахов В. В., "И звезда с звездою говорит..."

нула пальцем, и от прикосновения пальца ее к струне родил­ ся звук. Так было и со мной: она тронула —и я запел..." Лермонтовская "Арфа": Когда зеленый дерн мой скроет прах, Когда, простясь с недолгим бытием, Я буду только звук в твоихустах, Лишь тень в воображении твоем; Когда друзья младые на пирах Меня не станут поминать вином, Тогда возьми простую арфу ты, Она была мой друг и друг мечты. Повесь ее в дому против окна, Чтоб ветер осени играл над ней И чтоб ему ответила она Хоть отголоском песен прошлых дней; Но не проснется звонкая струна Под белоснежною рукой твоей, Затем что тот, кто пел твою любовь, Уж будет спать, чтоб не проснуться вновь... Диалог о самом сокровенном —диалог с вечностью. Нравственные муки, нравственные озарения: "Природа — это любовь, а человек —это что из любви можно сделать..." "Перед заходом солнца", на закате жизни Пришвин еще и еще устремится в далекое, орловско-хрущевское, озаренное первым чувством, страстным стремлением к счастью, совер­ шенству, любви: "На людях было неплохо жить, и никто не подозревал о том, что происходило во мне. Но оставаться од­ ному с самим собой нельзя было: легче было бы, кажетсг переносить колесование тела, чем эту тоску. Вот и было одш раз, в таком состоянии колесования души я попробовал от­ влечь себя от боли записью каких-то слов народной речи... Я увлекся писанием и потом, очнувшись, почувствовал впер­ вые себя счастливым. И это счастье, сказалось, пришло ко мне оттого, что я забыл себя с моей тоской... Так я, утратив невесту, нашел ее единственную в слове..." Вуме своем я создал мир иной И образов иных существованье; Я цепью их связал между собой, Я дал им вид, но не дал им названья; Вдруг зимних бурь раздался грозный вой, — ill