Шахов В. В., Сочинение о Великой Победе

42 и ум дипломатов?.. Один какой-нибудь самодур-правитель нало­ мит на своем и — прощай, мать-дипломатия, к такой-то матери!.." Он понимает рискованность подобного рода откровений и признаний: "Ох, не сказать бы лишнего. Конечно, этих листков явно недостаточно, чтобы предъявить их мне в качестве обвини­ тельного документа: мало ли кто что мне подсунет, напечатав крамолу на моей же машинке; но — все же, все же..." ...Грянула Великая Отечественная... Ряховского восхищают соотечественники, самоотверженно и беззаветно вставшие на защиту Отечества. Он не искал легких путей, безопасных "уютов". Не раз попадал он под обстрел, на его глазах погибали люди. Рассказ "Возвращение” имеет посвящение: "Светлой памяти Анатолия Анатольевича Луначарского, павшего смертью храбрых при штурме Новороссийска". Сын наркома А. В. Луначарского — один из героев великой битвы. В центре повествования — Кирилл Андреевич Ураев; "старый пропагандист" крепко верил в "могучую силу партийного слова, верил и знал, что сила эта не­ обычайно вырастает перед лицом опасности". "Легковерное убеждение, что герои сражаются и гибнут вели­ чественно и просто, было ему чуждо, чуждо потому, что перед опасностью он думал не о гибели, а о победе, о том, что будет завтра. Для него было бесспорно, что над всяким человеком, идущим на подвиг и смерть, — какого бы ни был он стального сердца — неизменно тяготеет сладостный, порой трудно преодо­ лимый груз привязанностей — любовь к невесте, воспоминание о лепете сына-первенца, а то и жалость к старому отцу, которому не привелось сказать самое нужное, самое дорогое слово... Пре­ одоление этого груза, отрыв от него достигается только ясным пониманием своего дела, сознанием своей ответственности перед Родиной, перед земляками, перед своим будущим, если оно суж­ дено". "Сознание высокого долга перед Родиной" — Ураев знал это по себе — "будто очищало все личные чувства, приподнимало их в иную плоскость, и в этой плоскости замкнутый мир сокро­ венных желаний, милых сердцу людей представал внутреннему взору всего лишь маленькой крупицей огромного мира, имя ко- "Липецкое эхо войны"