Шахов В. В., Липецкий край, Русское Подстепье

Плеханов о Пушкине Уроженец села Гудаловки под Липецком, Георгий Валентинович Плеханов — выдающийся философ, теоретик культуры. Наследие его противоречиво, но злобо­ дневно. Необходимо новое прочтение и тех работ Плеханова, где он даёт оценку творчества Пушкина. В «Искусстве и общественной жизни», например, Плеханов ссылается на «часто повторяющиеся слова» из стихотворения Пушкина («Не для житейского волненья, Не для корысти, не для битв, Мы рождены для вдохновенья, Для звуков сладких и мо­ литв!»). Вряд ли можно согласиться с плехановским выводом, что здесь мы имеем перед собою так назы­ ваемую теорию искусства для искусства в ее наиболее яркой формулировке. В «Двух словах читателям-рабочим» Плеханов замечает: «Одним из лучших произведений нашего русского поэта А. С. Пушкина по справедливости счи­ тается роман в стихах под названием «Евгений Оне­ гин». Роман этот написан прекрасно, стих у Пушкина превосходный». И далее Плеханов сетует на то, что гениальный талант, видимо, не найдёт должного от­ клика у «людей тяжелого подневольного труда», так как главный герой — «этот самый Онегин» — барин. Плеханов по-писаревски задиристо и карикатурно представляет читателю — рабочему хандрящего, ску­ чающего, разочарованного, «попросту ни к какому делу не склонного», дуэлянта, ухажёра, паразитарно живущего на оброк с крепостных кре­ стьян. Плехановский вывод опять-таки по-писаревски суров и безаппеляционен: «Ра­ ботник просто не поймёт внутреннего содержания этого романа». В одной из своих работ Плеханов цитирует «забавную пародию» на стихотворение Пушкина «Поэту»: Ты им доволен ли, взыскательный художник? Доволен? Так пускай толпа его бранит И плюет на алтарь, где твой огонь горит, И в детской резвости колеблет твой треножник. Эволюция взглядов Плеханова на Пушкина поучительна. Плеханов вносит серьёз­ ные коррективы в понимание Пушкина шестидесятниками, Писаревым: «...Вся жизнь Онегина противоречила тому, чего требовали от умного человека просветители шести­ десятых годов. Белинский говорит, что Пушкин очень хорошо сделал, выбрав себе ге­ роя из высшего круга общества. В глазах Писарева Онегин был виноват уже одним тем, что принадлежал к высшему кругу, разделяя его привычки и предрассудки. Конеч­ но, тут Белинский был прав, а Писарев ошибался. Но между статьями о Пушкине Белинского и статьями о нём же Писарева лежал 1861 год, поставивший интересы дворянства в противоречие с интересами других сословий, т. е. почти всей России. В статьях Писарева мы ничего не найдем, не приняв в соображение этого обстоятель­ ства, и наоборот: в них становится ясно всё до последнего слова, если мы взглянем на них с исторической точки зрения». 71