Шахов В. В., Александр Лодыгин

разных светских обязанностей, привычек, ненужных и стес­ нительных приличий, подозрительности, недоверия к лю­ дям и т. д. Это было следствие неустроенности жизни и сиротливости, какую испытывал всякий на новом месте... Каждый радовался и шёл навстречу другому человеку, кто бы он ни был, предполагал в нём сначала хорошее, а не наоборот... Уже это одно улучшало плохих людей... Обсто­ ятельства и нужда уравнивали их...» (из воспоминаний С. Кривенко). ...Вечерами на прибрежном утесе разжигали костёр. Ду­ мали. Спорили. Примирялись. Слушали вновь прибывших. Обсуждали недавние публикации, прокламационные лист­ ки: «Чтой-то, братцы...», «Братцы! Вам нечего говорить...», «Русскому народу», «К интеллигентным людям». С особой силой вскипела полемика вокруг Берви-Флеровс- кого, его «Как должно жить по закону природы и правды». Внизу шумело море. Кричали чайки. Закат плавил туче­ вой туман на горных вершинах. Древнее море. Древняя земля. Древнейшие горы, помнившие те времена, когда тав­ роскифские ковали-гефесты из местного железа выковали непробиваемую мечами броню «до пят» самому Ахиллу, воспетому в гомеровской «Илиаде». Помнили здешние древние тропы пригнанных кочевниками пленников-руси- чей. Всё вокруг дышало историей... Александр Лодыгин и «товарищи его трудов» в живо­ писных «пиратских» одеяниях расположились, отдыхая, вокруг пылающего костра. Разные судьбы. Разные характе­ ры. Разные пути в общину-братство, свободную коопера­ цию тружеников земли и моря. Они зарабатывали хлеб сво­ ими мозолистыми руками — разночинец и дворянин, мастеровой и бывший семинарист. Эти люди искали ду­ шевного успокоения, гармонии мысли и дела. Идеалист и прагматик. Романтик и реалист. Вот «турецкий поддан­ ный», выходец из Орловской губернии. Вот тамбовчанин. - И настоящий турок — мудрый труженик Измаил, искусный шкипер, весь свой заработок употреблявший на прокорм бродячих собак, следовавших за ним стаями. У многих в 3 9