Шахов В. В., Александр Лодыгин

— Почему бы вам самому не написать эту историю оскудения? — поинтересовался Николай Алексеевич. — Мне уж поздно начинать писать, Николай Алексее­ вич, перевалило за тридцать лет, сил много потрачено. — А что ж, и по скошенному лугу иногда атава хорошо растёт, — ответил Некрасов. — Попробуйте-ка... Вскоре читающая Россия заговорила о Сергее Атаве, авторе острых художественно-документальных зарисовок, объединённых общей темой оскудения. Был ли действительно подобный разговор Некрасова с Терпигоревым или это из сферы литературных легенд? Оче­ видно одно: автора «Кому на Руси жить хорошо» и автора «Оскудения», «Потревоженных теней» связывали близкие отношения. ...Творчество С. Н. Терпигорева привлекло внимание Бунина (тоже земляка Лодыгина и Терпигорева). Иван Алексеевич несколько раз полемически оценивал позицию своего предшественника по «Суходолу», «Антоновским яблокам», «Деревне». Идейно-нравственные акценты Тер­ пигорева в его «Оскудении» вызывали критическую реак­ цию Бунина, полагавшего, что тот процесс, который имел место в их родном Подстепье (и во всей российской дерев­ не), правильнее считать не оскудением, а — запустением. Оскудение или запустение?.. Что происходило в лоды- гинском Стеньшине, терпигоревском Никольском, левитов- ском Добром, успенско-лермонтовском Шипове, бунинс­ ких Озёрках и Становлянке? Мир вам, неотмщённые! — Свидетель Великого и подлого, бессильный Свидетель зверств, расстрелов, пыток, казней, Я, чьё чело отмечено навеки Клеймом раба, невольника, холопа, Я говорю почившим: «Спите, спите! Не вы одни страдали: внуки ваших Владык и повелителей испили Не меньше вас из горькой чаши рабства!» 26