Шахов В. В., Куликовская битва и Липецкий край, ч. 3

16 Липецковедение Уроки отчизнолюбия отношений” . Исследователь напоминает, что Ря­ зань лежала на пути татар в северо-восточную Русь; полтора века Рязанская земля граничила с Литвой и в союзе с Москвой участвовала в борьбе за возвращение западных русских земель. Отноше­ ния Москвы и Рязани сложны и полны противоре­ чий. Не все летописцы, подобно пушкинскому Пиме­ ну из Чудова монастыря, спокойно, мудро, без предвзятости излагали события. В ряде летописей и литературных источников проглядывает “неисто­ вая” тенденциозность. Все, что не было выгодно московским князьям, изображалось с откровенной негативностью. Тех же рязанцев аттестовывали не­ объективные авторы как “полоумных, безумных лю- дищ, аки чудовищ” (“падоша мертвые как снопы, аки свиньи заклане бывша” ). Л.В. Чекурин констатирует: “Олег Иванович был яркой, но сложной и противоречивой политической фигурой. Он не раз ставил интересы своей вотчины великого князя Рязанского выше интересов Русс­ кой земли... В московском летописании, отражав­ шем общерусскую точку зрения, линия поведения Олега не могла не вызвать осуждения. В “Сказании о Мамаевом побоище” он рисуется только черной краской, отождествляется с враждебным отноше­ нием к Русской земле. Но как бы ярко ни была на­ рисована его фигура, усобицы с его участием, их зримое осуждение не должны заслонить объектив­ ного процесса объединения Руси, которое шло да­ леко не гладко, той роли, которую сыграла на про­ тяжении ряда десятилетий Рязанская земля, выпол­ няя роль щита северо-восточной Руси” . Современный рязанский ученый обращается к “Задонщине” , где в числе погибших названы семь­ десят рязанских бояр (больше, чем бояр других зе­ мель). Процитируем наиболее примечательную ар­ гументацию исследователя: “Историки и литерату­ роведы не раз обращали внимание на вопрос: по­ чему рязанских бояр, которым летописи вообще от­ казывают в участии в битве, оказалось всего боль­ ше среди жертв, понесенных Русью. Автор “Задон- щины” выше княжеских усобиц. Перед взором че­ ловека, умудренного опытом, глубоко знающего со­ временность и историю, стояла разоренная Рус­ ская земля. Прежде всего, его родная земля. Каж­ дые 10 — 15 лет, а в отдельные десятилетия и ча­ ще, сжигались и возрождались вновь Переяславль, Рязань, Пронск. Не один татарский набег бесслав­ но заканчивался в Рязанских землях. Если бы исто­ рики сумели подсчитать, где погибло больше всего народа в период татарского ига, ответ был бы од­ нозначный: в пограничной со степью Рязанской земле. Как же не упомянуть земли, столь много пролившей крови, в поэме о великой битве и побе­ де над татарами? Вот и появились, как бы продол­ жая сюжет о великой борьбе с татарами, в заклю­ чительных строках повести 70 рязанских бояр. Семьдесят в повести — число не конкретное, это поэтический образ. Это число повторяется в пове­ сти трижды: “семьдесят бояр” и отважные князья назначены воеводами в войске московского князя, царь Мамай с девятью ордами и семьюдесятью князьями пришел на Русскую землю. 70 тысяч лат­ ников привели на поле москвичи, 70 тысяч — нов­ городцы. Семьдесят бояр погибло и рязанских. Очевидно, этим реальным числом автор подчерки­ вал просто большое количество. Кстати, 70 витязей погибло и на Калке, среди которых был выходец из Рязани, русский богатырь Добрыня Золотой пояс” . Напомним читателям-землякам об участии в Ку­ ликовской битве ельчан, дружины князя Федора Елецкого (Елецкая земля входила тогда в состав ве­ ликого княжества Рязанского). ...Беспристрастное время “реабилитировало” великого князя Рязанского. Оказалось, что в осно­ ве деятельности этого человека было служение де­ лу справедливому, на пользу Отечеству направлен­ ному: “Олега нет, ушел он в неведомую даль, но брошенные им в сердца семена, при вечном мире и любви из рода в род, взошли могучим пышным цветом, когда понадобился этот цвет России. Москва, с которой Олег так родственно сошел­ ся, с которой мир и любовь из рода в род устано­ вил, когда она страдала, лежала в пепле от врагов, одна из первых увидела рязанца, который быстрее всех спешил спасать от гибели ее. То был рязан­ ский думный дворянин, начальный русский человек — Прокопий Ляпунов, тот Ляпунов, к которому лишь одному тогда с доверием стекались русские в Мос­ кве спасать Россию...” Рязанский священник Дмитрий во время бед­ ствия Москвы воодушевлял князя Пожарского: “Князь, не страшися смерти за Отечество и веру” . Автор исторического исследования, произно­ сивший свой доклад в присутствии знаменитого ученого-отчизноведа Д.И. Иловайского (уроженца Раненбурга), напоминал о том, что Великий Петр Алексеевич говаривал: “А о Петре не ведайте, что ему жизнь — не дорога, только бы жила Россия” . В. Буймистров констатировал: “Петр был сын ря­ занской боярыни Натальи Кирилловны Нарышки­ ной. Царица своему Петру много отдала душевных качеств, которые помогли ему свершить великие дела; свои же качества царица, хотя не все, но мно­ гие, в земле Рязанской воспитала. Когда она скон­ чалась, в письме Великого Петра к сподвижнику его звучало горе и тоска души; тоска такая, что могучий Петр в строках письма не в силах был изобразить, какая это мать была. “Беду свою и печаль, — писал Великий Петр, — я глухо объявляю, о которой подроб­ но писать рука моя не может, пусто же и сердце” . Завершая свой доклад на торжествах по случаю 800-летия Рязани, В. Буймистров произнес :”Ряза- нец! Кто б твой предок ни был — боярин, духовное лицо, торговый человек, или слуга, как прежде на­ зывали, христианин, ты можешь радостно и смело в прошлое своей рязанской родины глядеть: там, в прошлом, предки всех равнялись в усердной служ­ бе родине своей, там предки всех сливались в го­ рячей любви к ней. Живи же в памяти народной из рода в род, из века в век, Олег, великий князь Рязанский, знаме­ нитый, и с ним все, что было славного и дорогого из прошлого земли Рязанской, на благо и славу на­ шей общей родины — России!” Куликовская битва и Липецкий край