Шахов В. В., Истоки и горизонты: сочинение о Великой Победе

58 Истоки и горизонты тучная листва, В которой скрыты передки орудий, Грозой повелева­ ющие люди, Артиллерийский конь с широкой грудью, Ручей, сквозь грунт пробившийся едва”). Поэт-журналист “спрессовывает” в на­ зывные, номинативные предложения емкую художественно-доку­ ментальную информацию. Напряженное ожидание решающих со­ бытий (“Здесь каждая былинка начеку, Все жаждет той благословен­ ной даты, Когда, в атаку подняты, солдаты Потребуют: - Прибавь­ те огоньку!”). А лес дремучей тишиной пропах, Как будто он за много верст от боя. Смола сверкает капелькой скупою На обомшелых сморщенных стволах. И, хомуты развесив на ветвях, От коновязи скрытою тропою Ездовые уводят к водопою Гнедых, буланых, серых работяг. Второе стихотворение с пометой “Спасское-Лутовиново. 1943” также репортажно-документально (“Тугой удар - начало канонады, Пехоту поднимающий сигнал”). Удар возмездия наносят артилле­ ристы (“И лето зашумело листопадом, И воздух, жестким шорохом снарядов Распоротый, застыл и застонал, Наполнился и скрежетом и звоном”). Очевидец и участник судьбоносных событий передает увиденное, услышанное, запечатленное “сердечным микрофоном”: “широким эхом” разнеслись раскаты полковых, дивизионных, даль­ нобойных пушек; “быстрее молнии” рождались десятки вспышек от сорокапятимиллиметровых до гаубичных мощных батарей. Лирико-психологическое развитие сюжета: когда “оборвался гул”, “оглохший батареец” жадно глотнул утренний воздух, чувст­ вуя, как к нему возвращается слух, как пробуждается память: Рассеивался смрад пороховой, Запахло папоротником, грибами, И хвоей, и нагретою листвой. Потом возникли щелканье, и щебет, И свист, и дятлов точный перестук, И ликованье жаворонка в небе - Пленительный, почти забытый звук. И от улыбок посветлели лица Чумазых, закоптелых пушкарей. И пели им обстрелянные птицы, Привыкшие к соседству батарей, Сочинение о Великой Победе