Шахов В. В., Истоки и горизонты: сочинение о Великой Победе

52 Истоки и горизонты шат росами, Ромашки вымыла роса, Не молкнут в рощицах березо­ вых Лесных пичужек голоса. Там наше близкое, желанное... Огню и стали вопреки, Дуга соединяет заново Земли разорванной куски”). “И по реке проходит фронт...” Фронт проходил по берегам Дона, Воронежа, Красивой Мечи, елецкой Сосны, рязанской Оки... В погожий день на берегу бугристом Случится вдруг минута тишины. Не прозвучит ни очередь, ни выстрел, Земля и небо звуков лишены. Проходит осень по увядшим травам, По скату обожженной высоты И обнимает лес и переправу, Воронки, пни и ржавые кусты. Зарывшийся в землю взвод наблюдает, как “бабье лето медленно плывет”, “чуть видные серебряные нити, и где-то в ослепительном зените жужжит неразличимый самолет”. Сияет вечною красой осен­ няя природа (“А желтизна в листве, как будто проседь, И речка все недвижней и ясней. И если камень в эту воду бросить, Едва ль кру­ ги покажутся на ней. На собственное отраженье глядя, Деревья все­ ми красками горят...”). Но обманчиво фронтовое затишье: с “близ­ ким визгом” падает снаряд, дрожь проходит по студеной глади, “верхушки кленов начисто обрив”, грохочет взрыв (“Бушует эхо, по опушкам грянув, И срок заветной тишины истек. И сгустком крови, трепетный, багряный, На бруствер тихо падает листок. И лейте­ нант, готовый к битве новой, Друзьям шепнул: - Умри - не отходи... Он прячет лист запекшийся кленовый, Как маленькое знамя, на гру­ ди”). Старинные улицы и закоулки Ельца. Журналист Яков Хелем- ский наблюдал быт древнего города, не раз за свою историю пере­ живавшего лютование вражеских вторжений. Окрестные селения Орловщины и Донщины также многожды испепелялись коварным ворогом. Война и мир. Мир и война. Мирные люди вынуждены бы­ ли надеть солдатские шинели (“Под небом обнаженным, звездным У бруствера дышали мы Скорее ласковым, чем грозным, Морозным воздухом зимы. И от студеной этой ласки, Тревожной ночи вопре­ ки, Нам вспоминались то салазки, То елки в бусах, то коньки”). Сокровенность, заветность, интимно-личностное, осердеченное вос­ поминание о близком, родном (“Случилось так само собою, Что здесь, на огненной черте, Мы приобщались перед боем к бессмер­ тной этой красоте. И, сохраненный в хвойных лапах, Что инеем опу­ шены, К нам долетел смолистый запах, Забытый запах тишины”). Сочинение о Великой Победе