Шахов В. В., Истоки и горизонты: сочинение о Великой Победе

20 Истоки и горизонты гу, запружена трупами Меча, кровавятся воды Дона; но вороги рас­ сеялись, побежали разными неготовыми дорогами в Лукоморье, скрежеща зубами своими и раздирая лица свои, так причитали: Не дойти, не бывать нам в своей земле! Не видать нам больше своих детей! Не ласкать нам желанных женушек! Целовать будет нам зелену траву! Не ходить нам теперь набегом на Русь! Дани русской с князей уж не спрашивать! Особый колорит, “аромат” придают повествованию Софония- рязанца психологически, эстетически оправданные переклички, ас­ социации со “Словом о полку Игореве”: “В то время по Рязанской земле около Дона не слышно было ни голоса пахаря, ни криков пас­ тухов, но часто вороны граяли, кукушки куковали над трупами че­ ловеческими. Ведь страшно и жалостно тогда было смотреть на за­ литую кровью траву, на поникшие к земле от скорби деревья. Пти­ цы пели жалостные песни, и горько плакали все княгини и боярыни, и воеводские жены убиенных. Микулина жена Васильевича Марья Дмитриевна рано плакала у Москвы на берегу, на стене, так причи­ тая: “Дон, Дон, быстрая река, ты пробила каменные горы, течешь ты в землю Половецкую, прилелей ко мне на волнах государя моего Микулу Васильевича”... Певец-летописец находит “золотые” слова, весомые, емкие, взыс­ кующие, нелукавые. Его заботит судьба Родины, судьба родного на­ рода, судьба каждого человека. Текст “Задонщины” выявляет свое­ образные педагогические, нравственно-патриотические воззрения русского летописца: “Нам земля Русская подобна родному младен­ цу у матери своей, которого она то балует, то за драку розгой сечет, а за добрые дела похвалит”. “...И сошел с коня, и приник к земле правым ухом на долгое вре­ мя. Поднялся и поник головою и вздохнул от сердца. И сказал князь великий: “Что это, брат Дмитрий?” Он же молчал и не хотел сказать ему. Князь же великий много понуждал его ответить. Он же сказал: “Одна примета - тебе на пользу, а другая на скорбь. Слышал я, как земля плакала двумя голосами: одна сторона, как некая жена, горес­ тно плакала о своих детях по-татарски, другая же сторона, как некая девица, возопила плачевным голосом, точно в какую-то свирель, очень жалостно слышать...” Из глубин столетий доносится скорбное, сурово-пафосное слово о минувшем, заветном, нетленном: “И сошлись грозно оба великих Сочинение о Великой Победе