Шахов В. В., Истоки и горизонты: сочинение о Великой Победе

122 Истоки и горизонты “В годы Великой Отечественной войны на фронте и в тылу зву­ чали боевые песни и героические сказы, меткие пословицы и пого­ ворки, остроумные сатирические сказки и частушки. Они выражали ненависть нашего народа к фашистским насильникам и убийцам и укрепляли веру советских людей в победу над гитлеровцами. Как и многие из моих товарищей, “друзей по котелку”, я вслуши­ вался в слова частушек. В разных местах их называли попевочками, коротушками, матанями, припевками, прибаутками, страданиями, ихахошками. То грустно-задумчивые, то залихватски-веселые, за­ дорно-озорные частушки раскрывали душу народа, его заветные мечты. И я старался записывать частушки, в которых звучали голо­ са войны. Это была лирическая летопись военной поры”. Мемуарно-документальные заметки Николая Владимировича несли в себе психолого-эстетические реалии, духовно-художествен­ ные жанровые создания, в которых “ з в у ч а л и г о л о с а в о й н ы ” . “Как-то вечером, в июле 1944 года, в белорусской деревне Хоми- ничи (неподалеку от города Горки), где довелось ночевать, я услы­ шал пение девушек и пошел на звуки их голосов. В темноте возле до­ ма с выбитыми стеклами (недавно из этих мест были изгнаны окку­ панты) девушки пели частушки под аккомпанемент трофейных губ­ ных гармошек”. Память солдатская сохранила услышанное в тот вечер 1944-го года. Оказалось, что исполнители песен вернулись к разрушенным домам из партизанских отрядов. Некоторые же перенесли муки концлагерей. Вот почему печалилась-грустила частушка: “Ах, куда я залетела, Куда залетучила? Только виден один камень, Проволка колючая!” Белорусские девушки в песенно-исповедальном повес­ твовании воссоздавали только что пережитое, болевое, трагедийное (“Надоела мне работа, “Нихт ферштеен” говорить, А еще мне надо­ ело Под командою ходить”). Белорусские мелодично-задушевные песни-”товарочки” раскрывали тайные тропы партизанских буден (“Ах, подружка дорогая, Я сама была в лесу. Его рана небольшая, Ён сказал: Перенесу!..”). До позднего вечера над белорусскими Хоминичами звучали заду­ шевные исповеди, трепетные признания, печальные мольбы, сердеч­ ные упования. Молодые селянки мечтали, надеялись, верили (“Ах, подружка дорогая, Где наши высокие? На них серые шинели И рем­ ни широкие...”). Если Николай Владимирович Карпов священнодействовал над курсами отечественной “изящной словесности”, то зарубежную ли­ тературу с особым блеском и обстоятельностью представлял студен- Сочинение о Великой Победе