Шахов В. В., От Бояна Вещего до Есенина

Неурожайками, Непочетовками. Из-за пыльных кособоких плетней, из подсле­ поватых оконцев, с навозных завалинок глядело, слезилось, стенало, взывало деревенское неизбывное горе, зияла оголтелая бедность, пресмыкалась нищета. «Поверхность озера души моей тиха и светла, а на душе черти, — грустно усмехнулся про себя Белинский. — Да и разве может быть иначе? Как бедны окрестные деревни, как унижен человек... О, бедность, горько жить с тобою!.. Кто виноват?.. И— что же делать?..» Проклятые вопросы бытия будоражили, побуждали к ответу. В котомке дорожной юноша вёз почти что готовую драму, где со всем негодованием уязв­ лённой души своей бичевал тиранства людей, присвоивших себе гибельное и несправедливое право мучить себе подобных. Дорожные встречи, рассказы, бывальщины возвращали к Старой Рязани, где землепашцы и землекопы находят клады с драгоценными камнями, сереб­ ром и золотом, украшениями неописуемой красоты, где в оползнях-провалах проглядывают огромные каменные своды — приметы героических столетий. От скуки согласился, чтобы поворожила встречная цыганка. Уже в Моск­ ве, после университетских злоключений, вспомнит он чрезвычайно удивившие его слова лесной пророчицы: —•Люди почитают и уважают тебя за разум, только языком не сшибайся. Ты едешь получить и получишь, хотя и сверх чаяния. О губернской Рязани Белинский отозвался так: «Рязань есть первый истин­ но хороший город, который я увидел. Правильное расположение улиц, их чис­ тота, прекрасные строения, гостиные ряды, лавки, — всё это привело меня в крайнюю степень восторга и удивления. Я тут в первый раз, собственным опы­ том узнал, что в России есть прекрасные города. В Рязани улицы пересекаются глубокими оврагами, но через эти овраги, во всю ширину их, проведены пре­ красные мосты, столь длинные, что улицы через них делаются совершенно ров­ ными... — восторженно писал Белинский. — Из великого числа прекрасных строений мне особенно понравилась губернская гимназия, которая, пожалуй, наружным видом не хуже московской...» Белинский позднее раскажет друзьям: — Не могу описать вам всех достопримечательностей Рязани, всех впечат­ лений, которые она на меня произвела... Скажу вам только, что я почитал себя перенесённым невидимою силою в прелестное царство очарований итак разгу­ лялся по этому царству-государству, что с большим трудом мог найти свою квартиру, и то случайно. Измученный усталостью, голодом, я вошёл в нашу комнату, где спутники мои расположились обедать, и, не заставляя себя долго просить, бросился на лавку, схватил ложку и начал очень прилежно работать. Долго смеялись насчёт моей прогулки и того, что я заплутал... .. Исчезли в знойной дымке рязанские кремлёвские строения. Перед Колом­ ной ещё раз встретились с Окой, уже мощной и своенравной, скрывавшейся под плавучим лозняком и ракитами. По этим прибрежным суглинкам воины Дмит­ рия Донского шли на Куликово поле. Уходили в бессмертие... «Трубы трубят в Коломне, бубны бьют в Серпухове, веют стяги у Дона ве­ ликого на берегу!...... стоят между Доном и Днепром, на реке на Мече. И мы 347