Шахов В. В., От Бояна Вещего до Есенина

Известный прозаик П. Замойский, пронёсший через всю жизнь трепет­ ное «пристрастие к печатному слову», размышлял: «Вот у меня на стене четыре гиганта — Л. Толстой, Пушкин, Гоголь и Салтыков-Щедрин. Сколь­ ко раз эти гениальные пальцы держали ручки с перьями, сколько эти живые глаза читали! Какой гигантский труд они все совершили! И не сразу, а изо дня в день. А мы что? Что мы сделали? Если не по ним равняться, тогда жить не стоит». «Открывателями путей», «учителями гибкого и грозного муже­ ства, которое так необходимо художнику», были для Вс. Иванова классики. Но возникает и другой аспект проблемы. Тот же Замойский вспоминал слова А. Твардовского, что «совсем не обидно» быть в нашей литературе звездой не первой, а, скажем, второй или третьей величины. Гаршин, Пи­ семский, Лесков, Успенский, Куприн — разве это не превосходные писа­ тели? Вроде и не первой величины, как Толстой и Достоевский, но без них наша литература была бы значительно беднее («Литературу создают и первоклассные, и просто хорошие писатели»). Интерес к наследию демократов не затухает, наоборот, — усиливает­ ся. В этом плане примечательны свидетельства ведущих очеркистов. Ефим Дорош, например, «оглядываясь назад», вспоминая «читанное и перечи­ танное», отмечает, что в своё время он «открыл» для себя Глеба и Николая Успенских, Василия Слепцова, Александра Левитана, что ему оказались творчески близкими их художественные достижения («Речь идё' о той близости, которая влияла непосредственно на форму, язык, стиль, — пояс­ няет он, — правда, эти же писатели учили меня и пристальному вниманию к деревне, к русской провинции вообще, ко всякого рода людям из просто­ го народа, как говорили в старину»). Прослеживая в современной очерки­ стике традиции шестидесятников, С. Залыгин констатировал, что собствен­ ные его очерки — «в русле тех традиций, того же подхода к материал', того же назначения». «Надо ли говорить, что очерки шестидесятников я в своё время читал с жадностью, очевидно, оказались они и в числе моих учителей», — признаётся А. Калинин. Значимость наследия демократов, актуальность их творчества прояви­ лись, в частности, в дни памяти А. И. Левитова на родине писателя — в Липецкой области: прошли «левитовские чтения», были организованы выставки на предприятиях, в школах, библиотеках. Областное радио посвя­ тило Левитову цикл литературно-художественных композиций. Появились публикации о творческом подвиге демократа. Большой литературный вечер состоялся в областном центре. Член Союза писателей поэт С. П. Панюшкин говорил о том, чем дорог Левитов потомкам: он, как и многие его предше­ ственники и современники, познавшие ссылки и тюрьмы, сгораемые на чахоточном костре, видел смысл жизни в з а с т у п н и ч е с т в е С. Панюшкин напомнил слушателям, что ещё в двенадцатилетнем возрасте Александр Левитов учил в Добром крестьянских дегей, был наставником. Поэт проследил жизненный путь Левитова в форме его предсмертного монолога: «Свобода» — выводил на грифельной доске, «Свобода»... И — стирал её тряпицей, «Свобода»!.. Грудь болит в неистовой тоске... Малец-наставник в Добром... 163