Шахов В. В., От Бояна Вещего до Есенина

Он воспел благородство, отвагу и честь, Он прославил кинжал и народную месть. Он летел запевалой в гражданской войне С кабардинским клинком, на лихом скакуне. Мы его полюбили в борьбе и огне, Мы его воскресили в чудесной стране. ■Ашот Гарнакерьян тоже посвятил Лермонтову проникновенные поэтичес­ кие строки; он размышляет о трудной, но светлой и героической судьбе России, давшей миру великих сынов и дочерей: Пусть нет во мне крови славянской, О т русского чем отличим? Лишь взгляд моих глаз азиатских Загадочным блеском томим, Лишь смуглая матовость кожи Напомнит моим друзьям. Что я не родился в Поволжье, Не бегал по тульским полям, Не слушал в Диканьке я сказки О ведьмах при свете луны, Что предки мои у Аракса, В предгорьях, пасли табуны. Но северный снег и метели И Пушкина гордый язык С младенческих лет, с колыбели Считать я родным привык. И голосу совести внемля, Солдатской дорогой идя, Сражался за русскую землю, По-русски себя не щадя. Ныне закордонные наши недруги, «агенты влияния», перевертыши-нацио­ налисты, разваливая Союз, перечёркивают многовековую историю народов. В зоологической злобе замахиваются на Пушкина, Лермонтова. Но бесов ждёт возмездие; святая молитва, Прекрасное, Возвышенное, разумное, доброе, веч­ ное восторжествуют над злом и нечистью. Ночь над притихшим Пятигорском, Луны огромный катит круг, И первых звезд скупые горстки На небе появились вдруг. У памятника в людном сквере, У грота с каменной стеной, 153