Шахов В. В., От Бояна Вещего до Есенина

Многие века — в разрыве дух и материя. Целомудрие и зов плоти. Земное и божественно-возвышенное. Признания из пришвинского дневника: «...Свя­ тость жизни — акт соединения духа и материи — воплощение и преобразова­ ние мира. Творчество это непременно требуетдвух иназывается любовью. Итак, любовь как творчество есть воплощение каждым из любящих в другом своего идеального образа. Любящий под влиянием другого как бы находит себя, и оба это найденные новые существа соединяются в одного человека». Пришвинские раздумья: «Постоянная моя тема о женщине, что поэты лю­ бят не её, а свою мечту»; «В любви моей была спешка, чувственность, с неспо­ собностью вникнуть в душу другого человека»; «Женщина протянула руку к арфе, тронула пальцем, и от прикосновения пальца её к струне родился звук. Так было и со мной: она тронула — и я запел...» Лермонтовская «Арфа»: Когда зелёный дёрн мой скроет прах, Когда, простясь с недолгим бытиём, Я буду только звук в твоих устах, Лишь тень в воображении твоём; Когда друзья младые на пирах Меня не станут поминать вином, Тогда возьми простую арфу ты, Она была мой друг и друг мечты... Диалог о самом сокровенном — диалог с вечностью. Нравственные муки, нравственные озарения: «Природа — это любовь, а человек — это что из люб­ ви можно сделать...» «Перед заходом солнца», на закате жизни Пришвин ещё и ещё устремится в далёкое, орловско-хрущёвское, озарённое первым чувством, страстным стрем­ лением к счастью, совершенству, любви: «На людях было неплохо жить, и ник­ то не подозревал о том, что происходило во мне. Но оставаться одному с самим собой нельзя было: легче было бы, кажется переносить колесования тела, чем эту тоску. Вот и было один раз, в таком состоянии колесование души я попро­ бовал отвлечь себя от боли записью каких-то слов народной речи... Я увлекся писанием и потом, очнувшись, почувствовал впервые себя счастливым. И это счастье, сказалось, пришло ко мне оттого, что я забыл себя с моей тоской... Так я, утратив невесту, нашел её единственную в слове...» В уме своём я создал мир иной И образов иных существованье; Я цепью их связал между собой; Я дал им вид, но не дал им названья... Лермонтовское («Люблю Отчизну я, но странною любовью...») высветит­ ся, углубится, расширится, выкристаллизуется в пришвинских «Матери-роди­ не», «Войне и мире», «Прекрасных мгновеньях», «Искушениях художника». 148