Шахов В. В., От Бояна Вещего до Есенина

Мысли Пришвина — о Лермонтове, о Возвышенном, Прекрасном, Всече­ ловеческом и лично-личном: Светись, светись, далёкая звезда, Чтоб я в ночи встречал тебя всегда... Из пришвинских «Незабудок»: «...Только там, язнаю, это не звезда была, а небесная планета Венера, слиш­ ком нагретая солнцем, чтобы можно было на ней предполагать жизнь. А эта росинка неразоблачима, и её теперь мне совершенно достаточно, чтобы ощу­ тить ту же самую радость, какую в детстве давала планета. И вот эте-то и есть прогресс человека: не в том, значит, что он энергией мысли своей, познавая, гасит миры, а в том, что, погашая те, он смыслом мыс­ ли своей зажигает новые». Как землю нам больше небес не любить? Нам небесное счастье темно; Хоть счастье земное и меньше в сто раз, Но мы знаем, какое оно... В « лермонтовском » контексте многие пришвинские мысли выказывают нам свои новые грани, неожиданные ракурсы, своеобразные повороты. Из пришвинских «Незабудок»: «Видел когда-то и Рублева и Рафаэля, и ничего не понимал, а теперь сижу в глуши, ничего не вижу и всё понимаю. И я такой, рассчитанный на долгую жизнь, а другой (Лермонтов) рождён, чтобы вспыхнуть сразу весь...». Когда Рафаэль вдохновенный Пречистой девы лик священный Живою кистью окончал... «Сикстинская мадонна» Рафаэля. «Троица» Рублева. Божественное, возвы­ шенное, космически сокровенное и — земное. Лермонтовское. «Как бы нам хотелось родиться, на долгую или на короткую жизнь? — размышляет При­ швин. — Хотите сразу сгореть, как Лермонтов, или жить, как я, долго-долго под хмурыми тучами и с каждым годом чувствовать, что тучи мало-помалу расходятся и вот-вот покажется солнце?..» Пророческое, провидческое слово Мастера: «В краю непуганых птиц», «За волшебнымколобком», «У стен града невиданного», «Жень-шень», «Чёрный араб». Редеют бледные туманы Над бездной смерти роковой. 146