Шахов В. В., От Бояна Вещего до Есенина

подошёл к решению задачи глубинного исследования (с психологическим ана­ лизом) жизни простого человека, бедняка («а уж он пробовал, ведь!»). Художественно своеобразно решена лермонтовская тема в одном из луч­ ших психологических очерков Левитова «Петербургский случай» (1869). Глав­ ный герой очерка Иван Николаевич беседует со своим «двойником» Ваней об отечественной словесности, судьбах молодого поколения. Горько сознавать ему крушение лучших надежд. Многие увяли без борьбы. Иван Николаевич цити­ рует некрасовскую пародию на лермонтовское стихотворение: И скучно и грустно и некого в карты надуть В минуты карманной невзгоды. Жена? Да что пользы жену обмануть? Ведь ей Же отдашь на расходы. Левитовский герой мучительно переживает разлад между мечтами былого и мерзкой действительностью разгула реакции, ищет выхода из создавшегося тупика: «Остальное всё вздор, потому что, дорогой мой, мы и без него постоян­ но спрашиваем: На проклятые вопросы Дай ответы нам прямые: Отчего под ношей крестной, Весь в крови влачится правый? Отчего везде бесчестный Встречен почестью и славой?» Обращение в этом «лермонтовском» контексте к боевой поэзии Генриха Гейне (стихотворение Гейне дано Левитовым в переводе революционера-демо- крата М. Михайлова) также весьма показательно для выяснения особенностей идейно-художественной концепции Левитова. Герой «Петербургского случая» стремится уяснить себе исвоему юному со­ беседнику причины трагедии Лермонтова: «Впрочем, Ваня, я сердечно жалею. Возьмём то одно, сколько ран нанесли все эти княжны Мери и т. д. Сердце-то у него, Ваня, стало словно камень какой: ни само не билось, ни того, что другие бьются, не понимало, или быть может, и понимало, да по-своему, по-особенно- му... Это, брат, была, как говорили у нас в семинариях, злохудожная душа...» Трагедия Лермонтова оказалась не во всем понятой писателем-шестидесят- ником, но ему были близки идороги мятежный пафос лермонтовских произве­ дений, их поэтическая глубина и сила. Нелишне сделать такой акцент: жанрово-стилевые и сюжетные коллизии- линии левитовского очерка, связанные с «лермонтовской темой», восходят к автобиографическому материалу: событиям в Лебедяни, Добром, Тамбове. 126