Шахов В. В., От Бояна Вещего до Есенина

стого, стало ёмкой метафорической формулой жизни России минувшего столе­ тия. От Пушкина, Лермонтова, Гоголя идёт у Левитова особая «отзывчивость» к натуре, складу мыслей, разговорной речи человека из народа, он стремился «заглянуть в сердце мужика». Иван Бунин, восстанавливая забытое имя русского писателя, напоминал, что Левитов «был когда-то в первых рядах русской литературы и был не слу­ чайно, а с полным основанием...» Друг ипервый биограф Левитова, Ф. Д. Нефедов, говоря о покойном писа­ теле, отмечал, что в числе «любимых писателей в области изящной словеснос­ ти» у Левитова был Лермонтов. Исследуя проблему «Лермонтов — Левитов», мы не можем пройти мимо важного свидетельства писателя-народника Н. Н. Златовратского о его бе­ седах с автором «Горя сёл, дорог и городов», связанных с творчеством Лер­ монтова. Во-первых, знаменателен уже сам факт: демократ-шестидесятник считает необходимым акцентировать внимание своего собеседника, начи­ нающего писателя, представителя нового поколения, на литературном на­ следии Лермонтова. Во-вторых, выявляются взгляды демократа на главные задачи современной ему литературы, на необходимость тематической и эс­ тетической переакцентировки, связанной с изменениями, происшедшими в жизни и литературе. Восприняв учение Чернышевского, Левитов, как и другие демократы, от­ ражает новые эстетические отношения искусства к действительности. Глав­ ным героем его произведений становятся бедняки, «которых неумолимо по­ жирает... гибельный порядок вещей», обитатели «нор и трущоб». В беседе с Златовратским Левитов как раз и говорит об этом: «Да, а вот эта беднота- то и заполонила меня себе Родная ведь она. Вот и теперь опять собираюсь бросить эту квартирушку: перееду на весну куда-нибудь в предместье, около заставы... Ах, какой там милый народец проживает!.. Бо-оже мой!.. Лик бо­ жий, кажись, давно утерял, давно уж он весь от жизни измызган и заброшен за забор, как бабий истоптанный башмак, — а эдак вот проживёшь с ними, побеседуешь по душе, ан там, на глуби-то, внутри-то она и светится как свет­ лячок, душа-то божья, и мигает...» Левитова беспокоит отсутствие художни­ ков, которые бы искренне заинтересовались судьбой бедняка и правдиво от­ разили его жизнь, его мысли и мечты: «А кто к нему подойдет, к этой бедноте-то, вблизь-то, лицом к лицу, кто это будет до души-то — в глуби до­ капываться?.. Никого нет, голубчик, никого...» И далее Левитов обращается к истории литературы предшествующих десятилетий, выделяя имя Лермон­ това: «А ведь какие силы были!.. Вот Лермонтов... Силища!.. А на кого наполо­ вину ухлопал себя?.. Кавалерство, как ржа, заела его... Измотался на нём, из­ мучился... А за что? И на что столько потратил своей души, ума?» Трудно судить, насколько точно воспроизводит Златовратский левитовские слова о Лермонтове, но, видимо, основное содержание суждений Левитова переда­ но всё-таки правильно (в этом убеждает также сопоставление данной беседы с другими фактами, характеризующими отношение демократа к Лермонто­ ву). « Если бы с этим поэтическим-то чутьем, какое было у Лермонтова, — размышляет Левитов, — да кабы он к этой бедноте подошел (а. уж пробовал ведь!) — что бы он там открыл!..» (подч. мною. — В. Ш ). Существенным представляется нам заключение Левитова о том, что Лермонтов вплотную 125