Шахов В. В., От Бояна Вещего до Есенина

есть покой». Лучшие сердца и умы России ждали, звали бурю («Буря бы гряну- .ла что ли...»; «Кто скажет буре: стой на месте? Чья власть на свете так сильна?»; «Пусть сильнее грянет буря!..»). Левитов и его сотоварищи — «народные за­ ступники» с трепетом и тревогой внимали лермонтовскому «Предсказанию»: Настанет год. России чёрный год, Когда царей корона упадет... Предсказания. Предостережения. Прозрения. К добру или худу вещали от­ роческие и юношеские сны?.. Левитов по-своему характеризовал эпоху: «Мощно дрыхнувшая степная глушь тревожно загрезила в это время. С болезненным стоном она долго отмахивалась от чего-то, а между тем Петербург и Москва открыли в это время частый ружейный огонь, чтобы им окончательно разбудить глушь... Послышались голоса, созданные богом не быть гласами вопиющих в пус­ тыне........без необходимых потяжек и зевоты, глушь встала на ноги и по­ шла». Иван Сизов, автобиографический левитовский повествователь, вспо­ минает с лирической взволнованностью, как, следуя зову сердца, собирался он в путь-дорогу: «...Я ...ощутил тогда в сердце моем какую-то мучитель­ ную, восторгавшую радость: в мою голову ударил откуда-то летучий, но светлый луч убеждения, что мне неминуемо нужно быть там... потому что там битва..., и я пошёл... Никакие, даже толстые палки не выбили из меня этого решения, подсказанного мне всеубеждающим временем». В «Лирических воспоминаниях Ивана Сизова (Характеристике трёпок, по­ лучаемых нашими молодыми ребятами при их вступлении в жизнь)» Левитов называет тех, кто пробудил Отечество от обывательского оцепенения: «...гром уст Пушкина и Гоголя, Лермонтова и Белинского...» «Странная любовь», восходящая к Лермонтову, любовь к Отчизне углубля­ лась, пополнялась новыми импульсами, пережитым, прочувствованным. У Го­ голя нашел Левитов новые подходы, новые пласты, новые нравственные уроки; дня своих «Типов и сцен сельской ярмарки» Левитов изберёт эпиграфом строки «Мёртвых душ»: «Русь, Русь!.. Открыто, пустынно и ровно всё в тебе; как точки, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города: ничто не обольстит и не очарует взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечет к тебе?» Новаторской заслугой Левитова явилось развитие жанра лирического очер­ ка. Богатство поэтической лексики, чуткость к народному слову и образу, рит­ мически организованное, почти «музыкальное» повествование, пафос народ­ ного заступничества — всё это привлекло читателя из демократической среды. Страницы «Степных очерков» (1865-1867) донесли до него «могучий страдаю­ щий шепот» полей. В центре очеркового цикла — автобиографический герой- повествователь, «несокрушимый плебей», познавший «и барское хамство, ихамское барство». Герой этот прочувствовал «мучительную прелесть Пушки­ на и мрачно-величавое уныние Лермонтова», постиг «великие тайны гоголевс­ кого смеха» («Дворянка»), Левитов придавал большое значение «нацеленно­ му» заглавию произведения. Название одной из его кни' — «Горе сёл, дорог игородов», наряду с «Властью земли» Гл. Успенского, «Властью тьмы» Л. Тол- 124