Шахов В. В., От Бояна Вещего до Есенина

Лермонтов был у истоков левитовского дарования; Лермонтов одухотво­ рял первые творческие опыты сына добровского пономаря; Лермонтов «вра­ чевал» душевные раны мятежного разночинца, обречённого на невзгоды; Лер­ монтов и его поэзия, проза окрылили левитовскую музу. * * ★ ■ ■ озвольте посоветовать следующее: проштудируйте богатейших лек- У У I I сикаторов наших — Лескова, Печевского, Левитова купно с таки- X \ А А ми изящными формовщиками слова... каковы Тургенев, Чехов, Короленко...»— то, что в числе «богатейших лексикаторов наших» назван Александр Иванович Левитов, отнюдь не случайность, не юбилейное преувеличение. «Прекрасно можно отдохнуть душою на милых книгах Леви­ това, одного из лучших лириков в прозе», — говорил М. Горький, относя писа- теля-демократа к «младшим богатырям русской литературы», незаурядным мастерам русской речи. Жизнь Левитова действительно драматична. В Тамбовской духовной се­ минарии за чтение «Мёртвых душ» Гоголя его подвергли жестокой экзекуции; впоследствии Александр Иванович признавался, что у него тогда «выпороли душу из тела» и что с тех пор он жил «какой-то чужой сморщенной душой». Много мытарства и унижения испытал разночинец-демократ, до конца дней ютясь в «коморах» и«комнатах снебилью». Он пробует учительствовать в Ряж- ске, Козлове, непродолжительное время секретарствует в «Московских губер­ нских ведомостях» (1866), заведует редакцией журнала «Сияние» (1871— 1872), редактирует несостоявшийся альманах «Звезда». Скитания. Горизонты... ........Где посох твой дорожный?.. ..... Нигде приют себе не строй... Хоронили его на средства, собранные студентами и литераторами. На небольшом деревянном обелиске сделали надпись: «Александру Ивановичу Левитову, изобразившему горе сёл, дорог и городов. Блаженны алчущие и жаждущие правды». «Познанья жадный», ищущий то, что «свято и прекрасно», подобно лермонтовскому герою, Левитов с дорожным посохом, сумой странника прошёл по жизни, запечатлевая «горе сёл, дорог и городов». Известный прозаик конца минувшего века П. В. Засодимский про­ никновенно сказал о своем старшем сотоварище-учителе: «Если ум измерять аршином лавочника — способностью устраивать и «проводить» свои дела, то, разумеется, Левитов окажется совсем глупым человеком... Но если посмотреть на предметы не с куриной точки зрения, но с точки зрения более высокой, более открытой, то Левитов нам явится иным... Он вышел из деревни, можно сказать, из народа — и всю жизнь, до гробовой доски, он любил этот народ всем сердцем, всей душой. Все помыслы его 122