дает им оружие и организует их, казаки охраняют их, шпионы предводительствуют ими. Нападения черных со­ тен становятся все чаще и возмутительнее, и каждый день царской свободы стоит нам нескольких жизней. Грабежи и убийства черных сотен — дело рук прави­ тельства. Оно хочет сделать невозможными наши ми­ тинги и потому посылает черные сотни осаждать выс­ шие учебные заведения, где мы собираемся. Оно хочет внести растерянность и смятение в наши ряды и пото­ му посылает. черные сотни по улицам убивать без раз­ бора всех, кто покажется полиции сторонником и бор­ цом за свободу. Оно хочет вселить страх населению и потому посылает черные сотни бить окна в домах и грабить квартиры, и все это делается для того, чтобы страхом и насилиями остановить наше движение, чтобы в нашей крови потопить наше стремление и дальней­ шей борьбе за свободу. Правительство видело в по­ следние дни свое бессилие оправиться с народом одни­ ми казаками и войсками, оно ищет себе опоры в подон­ ках общества и привлекает их на свою сторону даро­ вой водкой и безнаказанностью убийств и грабежей. Цели правительства ясны: злодеяниями черных сотен оно надеется вернуть себе потерянную силу и возвра­ титься к временам самого дикого полицейского произ­ вола. План правительства имеет успех среди классов на­ селения — среди буржуазии. Испуганная буржуазия ищет помощи у самого правительства. Торговцы обра­ щаются к генерал-губернатору с просьбой о защите, начальство университета и инженерного училища вво­ дит войска в свои здания. Дума шлет телеграмму Вит­ те и ведет переговоры с тем самым генерал-губернато­ ром, который ежедневно собирает у СЕоего дома чер­ ные сотни и дает им разрешения на убийства и грабе­ жи. Напрасно мы, социал-демократы, требовали у Ду­ мы в заседании 14 октября вооружения народа для борьбы с злодеииями полиции и казаков — Дума от­ вергла наши требования. Избранная богачами Дума боялась вооруженных рабочих больше, чем черных со­ тен. Она предпочла терпеть казаков и полицию, лишь бы вооруженная сила не оказалась в руках рабочего класса. И если теперь улицы Москвы стали местом по-