Памятная Книжка Воронежской губернии на 1865 - 1866 г.

172 россы здѣсь раздѣляются на двѣ категоріи: на живущихъ от­ дѣльными поселеніями и живущихъ въ однихъ поселеніяхъ съ малороссами. Второй разрядъ составляютъ тѣ изъ великороссовъ которые пришли уже въ то время, когда весь Богучарскій уѣздъ былъ заселенъ, и которые еще до-сихъ-поръ приходятъ. Селить­ ся въ селахъ своихъ соплеменниковъ, по тѣснотѣ ихъ населе­ нія, а слѣдовательно и по недостатку земли, имъ, пришедшимъ съ сѣвера вслѣдствіе того же самаго, не было и нѣтъ никакой выгоды; поэтому-то пришельцы великороссы и обратились въ малороссійскія слободы. Малороссы, хотя вообще косо посматри­ ваютъ на этотъ приливъздороваго и трудолюбиваго элемента къ нимъ, избаловавшимся, тѣмъ неменѣе принимаютъ къ себѣ на жительство. Причина этого, т. е. принятія въ члены своего об­ щества людей нелюбимыхъ, та, что москали всегда ста­ вятъ обществу хорошій могарычъ, а ужъ гдѣ дѣло коснется до могарыча, тамъ богучарцы, по ихъ собственному выраженію, примутъ на жительство хоть татарина, или даже самого чорта. Не даромъже онипріобрѣли лестныйотзывъ: «богучарцы любятъ пить по чарці.» Дѣло переселенія и водворенія великороссовъ между мало­ россами дѣлается вообще очень просто: приходитъ москаль за сотни верстъ, съ русской сметкой поосмотрится, выберетъ себѣ хорошее мѣстечко въ какой-нибудь слободѣ, явится тамъ на сходку и начинаеть просить стариковъ о принятіи его въ члены общества. Старики, какъ водится, прежде несоглашаются; потомъ, какъ выпьютъ могарыча, разчувствуются и рѣшаютъ, что « jwoc - каль чоловіісъ добрий;давайте, братці, приймемо егодо себе.» По­ слѣэтогопереселенецъ, конечно, подаетъ, куда слѣдуетъ, прошеніе о перечисленіи, явится, какъ и съ чѣмъ слѣдуетъ, въ волость, къ становому (въ былое же время—къокружному), а за тѣмъ и является со всѣмъ своимъ семействомъ и хозяйствомъ на но­ вое жительство; на новосельи опять подпоитъ почтенныхъ ста­ риковъ—и пошелъ жить. Привыкши дома къ недостаткамъ и лишеніямъ, великороссъ на новомъ мѣстѣ, конечно, и не дума­ етъ идти по проторенной вѣками колеѣ хохлацкой жизни: онъ живетъ особнякомъ; трудится, что называется, до кроваваго дота; не думая о паляницахъ и салѣ, ѣстъ мякинный хлѣбъ съ