Памятная книжка для жителей Воронежской губернии на 1856 год.

56. ОТД. щ , «цы, лисицы, выдры, медвѣди, б о б р ы (*);. птицы: орлы, «гуси, лебеди, журавли..... “ 'Далѣе, въ продолженіи всего плаванія по Дону, митрополитъ. встрѣтилъ только три Та­ тарскіе улуса (**). Хотя вскорѣ послѣ описаннаго путешествія взятіе и конечное истребленіе Азова Тамерланомъ (въ 1392 г.) долж­ но было нанести нашей торговлѣ чувствительный ударъ, но уже Русь стала отдыхать отъ Татарскаго владычества, а правительственный геній Іоанна III придалъ новую жизнь нашей промышленной дѣятельности. Въ половинѣ ХѴ-го столѣтія насталъ послѣдній часъ вѣковой агоніи Византій­ скаго государства: великолѣпный Царьградъ палъ подъ уда­ рами Турецкаго Султана и надъ крестомъ Софійскаго хра­ ма вознеслась магометанская луна. Въ Тавридѣ волею но­ ваго Чингисхана возникла орда, которой современемъ суж­ дено было сдѣлаться для насъ тѣмъ же, чѣмъ были нѣкогда Половцы. Но свѣтлый умъ Великаго Князя и изъ этихъ трудныхъ обстоятельствъ съумѣлъ извлечь для насъ важ­ ныя политическія и торговыя выгоды. Дружественныя от­ ношенія къ Хану Менгли-Гирею, открытыя черезъ посред­ ство одного богатаго жида, вѣроятно нѣсколько разъ бы­ вавшаго въ Москвѣ для своихъ коммерческихъ оборотовъ, послужили намъ для безопаснаго доступа и свободнаго про­ мысла въ Крыму. Около 1475 года, КаФинскіе Генуэзцы ограбили русскихъ купцовъ на сумму, доходившую до 2000 руб. (***); Велпкій Князь немедленно приказалънашему послу требовать удовлетворенія отъ Генуэзскаго консула. Впро­ чемъ, онъ, какъ кажется, не получилъ его, потому что въ (') Бобры водились прежде во всей Россіи; въ Уложеніи царя Алек­ сѣя Михайловича упоминается о бобровыхъ ловахъ. Нашь Бобровскій уѣздъ, по всей вѣроятности, получилъ отъ нихъ свое названіе. Съ этимъ соглашается и митрополитъ Евгеній, въ своемъ описаніи Воронежской губерніи. Что же касается до лосей, то они жили прежде во всей сѣ­ верной и средней Европѣ. (*’< Карамзина Исторія Госуд. Росс. изд. Эйнерлинга. Спб. 1813 г. Т. V стр. 68. (” *} Нашъ серебряный рубль стоилъ тогда около 2 червонцовъ; при томъ, при тогдашней рѣдкости благородныхъ металловъ, цѣнность ихъ (въ особенности до открытія Америки) во много разъ превышала ны­ нѣшнюю. Сто лѣтъ спустя послѣ того, четверть пшеницы стоила въ Москвѣ 2 алтына (почти 30 к. сер.)