Очерки из истории Тамбовского края. Выпуск 4-й.

- 24 - „ Взяло стѣны рвать й Казань метать..." Тутъ дарь-государь смиловался, ласково взглянулъ онъ на доходчивую мордовскую дѣвушку и молвилъ ей царское милостивое слово: „Чѣмъ тебя мнѣ жаловать, Красная дѣвица, Пригожая, разумная, Отцова любимица? — Я ирошу тебя, великій царь, Отпусти меня ты къ батюшкѣ, Да еще позволь Твое лице ноеити, На лбу ноеити.“ Съ тѣхъ поръ, по мнѣнію Мордвы, пошла у мордов­ скихъ дѣвушекъ мода носить на головѣ и на груди сниз- ки монетъ, въ воспоминаніе давней мордовской дѣвичьей удали...2'). Съ тѣхъ же поръ укрѣпилась нравственная I связь мордвы съ Москвою, такъ что къ концу XVI сто- \ лѣтія русскій элементъ въ нынѣшней Тамбовской губер- ■ніи уже безспорно господствовалъ надъ всѣми мѣстны­ ми инородцами. Въ это время наименованіе сѣверной части нашего края Мещерскою стороною стало уже чисто географическимъ терминомъ. Еще крѣпка была въ своей племенной обособленности, кромѣ татаръ, одна только Мордва, богатая землею до того, что маленькія деревни, дворовъ въ 20, имѣли луговъ и пашни тысячъ по 75-де­ сятинъ, и въ то-то время изъ ея среды, подъ москов­ скимъ покровительствомъ, вышло нѣсколько служилыхъ дворянскихъ фамилій: Разгильдѣевы, Запалатовы, Бурна- шевы, Молчановы, Бердяевы, Сазоновы и Чекашевы... Въ описываемую эпоху семейный мордовскій бытъ далеко не отличался свѣтлыми сторонами. Такъ, мордов­ ская женщина, подобно русской крестьянкѣ, издавна бы- 27) Приведенныя двѣ мордов. пѣсни въ особой рукописи хранятся въ Моск. Румянц. музеѣ.