Очерки из истории Тамбовского края. Выпуск 3-й.

— ,178 — дующія знаменательныя слова: «что ты лѣзешь ко мнѣ съ отцами церкви? Я самъ отецъ церкви». Диспутъ на этомъ, конечно, и остановился... При указанныхъ условіяхъ жизни, безъ всякой посто­ ронней помощи, преподаватели семинаріи доходили иногда до результатовъ весьма плачевныхъ, пьянствовали и поги­ бали. Мнѣ особенно припоминается одинъ изъ этихъ несча­ стныхъ, А. А. Княгининскій, человѣкъ талантливый и бы­ валый, живавшій и въ Кіевѣ, ивъ Тифлисѣ, ивъ Нижнемъ. Какъ преподавателя, я его не засталъ уже, я его виды- валъ, какъ бездомнаго и безпріютнаго босовжа, потеряв­ шаго всякое подобіе человѣческаго достоинства. Скажутъ, Аполлонъ Алексѣевичъ былъ человѣкъ слишкомъ слабоха­ рактерный и только потому погибъ. Но на это можно от­ вѣтить вопросомъ: а много ли у насъ героевъ? Да и люди съ задатками характера всегда ли могутъ твердо стоять противъ разныхъ тяжелыхъ испытаній? Легко говорить о силѣ воли тому, кому такъ иди иначе благопріятствуютъ обстоятельства, но не легко жить на свѣтѣ такимъ горе­ мыкамъ—неудачникамъ, какъ бывшій учитель Тамбовской семинаріи Княгининскій...—Возвращаюсь опять къ своему реторическому классу. Смутно сознавая безсиліе семинарской науки, многіе изъ насъ съ усердіемъ занялись чтеніемъ [разныхъ, преимуще­ ственно свѣтскихъ, книгъ. Но и тутъ явилось семинарское начальство въ лицѣ инспектора Антонія, чтобы помѣшать намъ. Лично со мною были слѣдующія произшествія. Од­ нажды, во время такъ называемой рекреаціи , я читалъ у своего стола гдѣ-то добытую книжку «Отечественныхъ За­ писокъ». Входитъ Антоній и съ гнѣвнымъ лицомъ отымаетъ у меня чужую книгу, которой такъ и не возвратилъ онъ мнѣ никогда. Но этимъ дѣло не кончилось. Инспекторъ по­ обѣщался примѣрно наказать меня и три дня держалъ меня въ недоумѣніи и страхѣ относительно формы наказанія. Наконецъ онъ смягчился и экзекуцію, которую я ожидалъ, замѣнилъ стояніемъ на колѣняхъ во время семинарскаго