Очерки из истории Тамбовского края. Выпуск 1-й.

203 родного брата моего Сергѣя, а за ними шло много людей. Вратъ мой едва стоялъ на ногахъ и его держали подъ руки. Удо­ жилъ я Сергѣя на полати и тутъ мнѣ сказали: твой братъ боленъ отъ наказанія, сдѣланнаго ему публично съ прочими нашего села духоборцами, а наказывалъ ихъ за вѣру засѣда­ тель фонъ-Меникъ, На другой день пошелъ я провѣдывать наказанныхъ, между прочимъ зашелъ къ Петру Дробышову, а онъ ужъ былъ мертвъ и при немъ сидѣлъ маленькій сынъ его и плакалъ. Тогда я взялъ мертвое тѣло Дробышова и поѣхалъ съ нимъ къ губернатору просить защиты". По поводу этого дѣла губернаторъ Палицынъ вошелъ съ особымъ представленіемъ къ министру внутреннихъ дѣлъ. „Всему семейству моему,—писалъ онъ,—за небытностію моею въ домѣ причинено крайнее смятеніе, обида и вели­ кое оскорбленіе". По обыкновенію стали производить послѣ всего этого слѣдствіе, во время котораго обнаружились такіе факты. Фонъ-Меникъ наказывалъ духоборцевъ нещадно. Онъ принуж­ далъ духоборческихъ дѣвушекъ цѣловать его, а съ ихъ от­ цовъ и братьевъ производилъ большіе поборы, такъ что од­ нихъ крестьянскихъ кушаковъ набралъ на 30 рублей. Но, не довольствуясь этимъ, онъ потребовалъ еще 100 рублей, угрожая за недачу кнутомъ и ссылкою. Это было въ селѣ Крас­ ной Дубровѣ. Краснодубровцы почему-то не могли выплатить фонъ-Меникѵ требуемой суммы. Поэтому грозный засѣдатель Тамбовскаго земскаго суда началъ сѣчь всѣхъ духоборцевъ на­ званнаго села. Сѣченіе производилось въ три плети и было на столько жестоко, что двое высѣченныхъ умерли на мѣстѣ* Къ слѣдствію вызванъ былъ врачъ Друговъ. Ему поручено было осмотрѣть трупы засѣченныхъ и дать объ нихъ свое за­ ключеніе. Заключеніе его выражено было въ слѣдующихъ сло­ вахъ: „наказаніе духоборцамъ дано соразмѣрное и умерли они вѣроятно отъ ядопринятія, отъ какого могли произойти и сине­ багровыя пятна и иные знаки на спинѣ и животѣ наказанныхъ". Дѣло это кончилось тѣмъ, что многихъ Краснодубров­ скихъ духоборцевъ еще высѣкли плетьми и сослали въ Коль­ скій уѣздъ. Но мира въ Красной Дубровѣ всетаки не добились. „Вашего пѣнія и чтенія,-—говорили чинамъ полиціи остав-