Очерки из истории Тамбовского края. Выпуск 1-й.

184 - его подъ росписку городничему Рожанскому. Пріѣзжему было лѣтъ 60. Выслали его изъ столицы за безпокойный, надо­ ѣдливый характеръ. Щеклѵновъ былъ человѣкъ бѣдный и вотъ онъ во имя своего оберъ-офицерства сталъ приставать къ раз­ нымъ высокопоставленнымъ лицамъ, требуя съ нихъ денегъ. Съ своими просьбами, словесными и письменными, онъ обра­ щался даже къ членамъ царской фамиліи и къ самому Импе­ ратору Александру І-му и при томъ очень удачно. Въ 1818 году государь пожаловалъ ему черезъ князя Волконскаго 500 рублей. Это вскружило голову бѣдному Щелкунову и онъ сталъ чрезвычайно назойливъ по отношенію къ Петербург­ ской аристократіи. За это его и выслали изъ столицы. Въ Кирсановѣ Щелкунова помѣстили въ домѣ мѣщани­ на Ширяева и смотрѣли за нимъ очень строго. Мѣстные обыватели обязаны были подпискою не знакомиться и даже не разговаривать съ нимъ. Кромѣ того почтовому началь­ ству было сообщено, чтобы отъ Щелкунова не принимать никакой корреспонденціи, а наипаче прошеній и писемъ къ высокопоставленнымъ особамъ. Тогда Щелкуновъ съ своими прошеніями сталъ нападать на проѣзжавшихъ сановниковъ. У одного изъ нихъ, именно у А. Л. Нарышкина, онъ съумѣлъ выпросить 50 рублей. Эта значительная подачка дала ему возможность на нѣсколько времени зажить припѣваючи. Но Щелкунову, привыкшему писать прошенія, стало скучно въ Кирсановѣ и вотъ онъ со­ чинилъ и переслалъ губернатору Крюкову жалобу на город­ ничаго Рожанскаго. Въ этомъ прошеніи Кирсановскій город­ ничій обвинялся въ слѣдующихъ преступленіяхъ: „Рожанскій просилъ съ меня,—доносилъ Щелкуновъ,—25 рублей, какъ только узналъ, что А. Л. Нарышкинъ, по знакомству еще въ С.-Петербургѣ, подарилъ мнѣ 50 рублей, имущество мое распродалъ, а самого меня посадилъ въ холодную. Рвавши на мнѣ мундиръ, кричалъ—заморю тебя голодомъ до смерти! Все сіе Рожанскій чинилъ пьяный, имѣя въ комнатѣ боль­ шую бутыль вина, а малыхъ съ разнымъ виномъ до 50. Кро­ мѣ того онъ же Рожанскій бралъ у мужиковъ и купцовъ на базарѣ осетрину и иную рыбу, якобы для освидѣтельство­ ванія, а на дѣлѣ вся сія рыба шла въ кухню и въ погребъ городничаго".