Очерки из истории Тамбовского края. Выпуск 1-й.

— 112 — и по головѣ, а иногда наматывалъ имъ на шеи четки и угро­ жалъ повѣшеніемъ. Понятно, все училище пришло въ ужасъ отъ грознаго ревизора, что и было единственною цѣлію его ревизіи. Отвѣты получались на экзаменахъ самые неудачные и въ изобиліи ставились въ ученическихъ спискахъ единицы, приводившія въ особенное уныніе тѣхъ мальчиковъ, которые должны были перейти въ семинарію. Всѣхъ этихъ неудач­ никовъ Іеронимъ призывалъ къ себѣ и обѣщалъ имъ повы­ сить ихъ баллы, если только они съ подробностями пере­ скажутъ ему объ образѣ жизни старшихъ семинаристовъ. И конечно напуганная и мало развитая молодежь покорно слу­ шалась опытнаго искусителя и усердно наушничала. Такимъ образомъ полагались начала тому ябедничеству, которое до послѣдняго времени въ широкихъ размѣрахъ практиковалось многими принтами Тамбовской эпархіи... Самая наружность іеромонаха Іеронима производила не­ пріятное впечатлѣніе. Это былъ человѣкъ средняго роста, съ весьма крупными чертами лица, рыжебородый и косой. Когда онъ начиналъ говорить, то первое впечатлѣніе только усиливалось отъ его невнятной и гнусливой рѣчи. Въ домашнемъ быту Іеронимъ отличался цинизмомъ, не стѣсняясь присутствіемъ сослуживцевъ и постороннихъ го­ стей. Повидимому онъ находилъ особенное удовольствіе въ томъ, чтобы смѣяться надъ приличіями общежитія. Даже на службѣ, во время уроковъ, онъ издѣвался надъ своею нау­ кою—церковною исторіею, потѣшая учениковъ разными со­ блазнительнаго содержанія разсказами и разсужденіями. „Когда Іеронимъ говорилъ о православной церкви и ея дѣя­ теляхъ,—передавалъ мнѣ одинъ изъ бывшихъ его слуша­ телей,—то видно было, что передъ нами рисуется своимъ либерализмомъ человѣкъ невѣрующій". Прощаясь съ однимъ изъ своихъ любимцевъ—семинари­ стовъ, который уѣзжалъ въ Казанскую духовную академію, іеромонахъ Іеронимъ сказалъ ему въ напутствіе слѣдующія характерныя слова: „знаешь ли ты нашу братію-монаховъ1? Конечно, не знаешь. Такъ знай же. Злѣе насъ никого на свѣтѣ нѣтъ. Мірской человѣкъ проститъ тебѣ обиду, а мо­ нахъ никогда".