Левитов А.И. Аховский посад

4Э лесу-то нанки себе купишь, али овчин? — Да для чево мне шить одежину-то? Нанку-то поку­ пать зачем я буду, когда там зайцев одних лопатами не про­ гребешь? — спрашивал в свою очередь у сына Длинный, одушевляясь при представлении своего леса, кишащего зай­ цами.—А волки-то с медведями? Штож, по-твоему, я им по своей воле разгуливать дам? Как же! Держи шире кар­ ман, а то разроняешь... Ха-ха-ха! Хочешь, Илютка,_пшенич­ ной пышки с яйцом? Давеча я их на постоялом дворе десят­ ка с два купил на пятак. • При этих словах дубовое лицо Длинного, даже во тьме наступившей ночи, светлелось какою-то особенной, угрюмою лаской, свойственной всем сильным людям. Лицо это в по­ добные времена делилось как бы на две стороны, совер­ шенно друг на друга не похожие: одною из этих сторон Длинный обращался к сыну, держа в руке пшеничную пыш­ ку; другою же он чутко и мрачно вслушивался и взгляды- вался в лесные чащи, облегавшие его пчельник, в которых пугливо мелькали зайцы, воровски посверкивая одичалыми глазами, шатались волки, и в тревожном полусне рыкали по временам ленивые медведи. — Ешь пышку-то,—все больше и больше разнеживался Длинный, гладя Илюшу по голове своей корявою рукой.— Дюже много, брат, в этой самой пышке масла засажено! Я знаю: ты любишь такие... А насчет Медведев ты не бес­ покойся... Я им спуску не дам,—ха-ххо-оо! Я, брат, не то, што вон господа: с собаками на них наезжают, с ружьями, с мужиками да с трубами со всякими. Трубят-трубят по ле- сам-то! Тьфу! Только зверя пужают! Не по-моему это, Илютка! Я с медведем люблю стена на стену п о ма- x а т ь с я.... Взял это, перекрестил себе лоб, нож потверже к руке примотал ремнем,—трог-гай!.. Ха-ха-ха,—снчас умереть! Как это, Илюха, сойдешься с ним вплоть, у него это из пасти, первое дело, язык торчит красный и зубищи виднеются жо-оллтые-разжолтые, ’как есть у стариков, или бо у старух,—ха-ха-ха! Тут его, старого шута, саданешь