Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

моя ФАМИЛІЯ. 8 и довѣческія, п злыя мятелп зимнія, однѣ только могущія под. косить ихъ... Весной уже, когда стаялъ снѣгъ п ярко-зеленые травные побѣги разукрасили широкую степь, случайно нашелъ кто-то Ферапонта на ближнемъ полѣ. Мать водила меня и сестру проститься съ отцомъ. И те- пеі'.ь еще помню я, какъ лежалъ онъ, плотно прикрывая ру­ ками побѣдную голову. Не брезгая мертвымъ, согнивпіпмъ тѣломъ, ласково цѣло­ валъ отца въ мученическія уста благовонный вѣтеръ весен­ ній; а шумные рои звонкоголосныхъ п блестящихъ мушекъ тихо и нѣжно жужжа.ІИ емѵ вѣчную память.. IV Объ матери моей много говорить нечего. Кротость ея была до того го.лубііная, что крайне трудно было добиться отъ нея единственнаго признака недовотьства,—легкаго и ничуть не страшнаго сморщиванья густыхъ, черныхъ бровей. Можетъ быть, только одинъ разъ въ годъ доводилось ей хмуриться такимъ образомъ, при чемъ по лицу ея, всегда смирному и освѣщенному необыкновенно-яснымъ выраженіемъ любви и нѣжности, пробѣгали какія-то тѣни, примѣтныя, по всей вѣ­ роятности, только .для моего близкаго, часто и пристально всматривавшагося въ нее глаза. Въ этихъ рѣдкихъ случаяхъ она укоризненно покачивала головой на человѣка, разсердившаго ее, и говорила: — Ахъ! Какъ .зтоііты все"пустое одно говоришь. Ни чу­ точки въ твоихъ словахъ правды-то нѣтъ. Забыли мы, грѣш­ ные, правду-то всю. Но такого свойства молніи, говорю, исходили отъ нея очень рѣдко. Чаще же всего она употребляла такую манеру выра­ женія: склонитъ, бывало, внизъ свою снослпвую голову, сло­ житъ руки на вдавленной груди и шепчетъ: — Ахъ Ты, Господи. Господи! Что я съ^этимъ дѣломъ подѣлаю? Чего только я ребятишкамъ своимъ поужинать дамъ?