Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

моя ФАМИЛІЯ. 77 казчикъ—II крушитъ онъ на кулачкахъ народъ. Услышамши, сейчасъ приказъ — пиши, говоритъ: запрещаю я тебѣ, Фера- поша, на кулачный бой выходить, и народъ мой увѣчить. А ежели, говоритъ, ты удержу себѣ дать не мржешь, и биться по прежнему станешь, такъ ты отпиши объ этомъ въ синатъ, я тебя тогда прикажу лютой смерти придать. Вотъ онъ ка­ кой указъ-то царскій! въ радости добавлялъ разсказчикъ, вы­ бивая на грязный полъ табачную золу изъ короткой, дере­ вянной трубки. — А это, братецъ ты мой, чудесно, ежели онъ биться не станетъ. Поколотимся мы безъ него за первый сортъ. — Дѣло вѣдомое! Самъ я безпремѣнно такой же лютой буду! по секрету ду­ малъ я самъ съ собою, валяясь на соломѣ дворовой избы. Тоже я имъ тогда, какъ большой выросту, въ зубы-то при­ стально загляну. Слушая такіе разговоры, я, чѣмъ больше выросталъ, тѣмъ съ большею любовью всматривался въ смуглое и худощавое лицо отца, на которомъ всегда отражалась какая-то кроткая, но вмѣстѣ съ тѣмъ несокрушимая сила. Всѣ эти герои деревенскихъ зимнихъ вечеровъ, разбивав­ шіе безчисленныя рати, опрокидывавшіе сильныхъ могучихъ ■богатырей, представлялись моему тогдашнему пониманію ма­ ленечко пожиже моего отца. — Гдѣ ему? мысленно говорилъ я себѣ, всматриваясь въ мо­ его отца и представляя себѣ, какъ бы онъ громыхнулъ о мать- сыру землю самого Еруслана Лазаревича, могучій ликъ кото­ раго, сочиненный грзщастымъ суздальцемъ, и теперь еще ше­ велитъ длинными усами въ моей памяти. Въ младенческихъ и, слѣдовательно, необъяснимо—чуткихъ ушахъ моихъ разда­ вался звонъ чешуйчатыхъ, богатырскихъ латъ, въ дребезги разбитыхъ кулакомъ моего отца,- слышалось, какъ стонала сильная грзщь Ері'слана, смятая и раздробленная родной мнѣ рукою... Это очарованіе въ непобѣдимыхъ отеческихъ доблестяхъ разрушилъ во мнѣ нашъ помѣщикъ. Часто мнѣ приводп.лось видѣть на барскомъ дворѣ, и про-