Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

740 СОЧИНЕНІЕ А. ЛЕВИТОВА. СВОИМИ горячечными припадками. Представилась ей пхъ тѣ­ сная спальня, тускло освѣщенная лампадкой,—кровать, на которой лежитъ ^бойкая дѣвица, разметавши по ней черныя косы и бѣлыя руки; предъ кроватью она чувствуетъ, что си­ дятъ „ихнія“ мастерицы, но какія именно, она назвать ихъ •не можетъ. Въ крайне неопредѣленныхъ очертаніяхъ ей ви­ дятся только въ темнотѣ спальни распущенныя косы, бѣлыя кофты и печальныя женскія лица, которыя уныло и неразборчиво иерепіептывались между собою о чемъ-то. Какъ обреченная гр'обу, бойкая дѣвица лежитъ между тѣмъ на постели съ такими страдальческими тѣнями на блѣдномъ лицѣ, что, при взглядѣ на это лицо, въ головѣ, отрекшейся было отъ разъясненія этою, снова возникаетъ представленіе о немъ, какъ о вѣроятной причинѣ страданій подруги. Идутъ дальше дѣвичьи думы—и изъ многихъ, совершенно неуловимыхъ для посторонняго глаза, чертъ, онѣ мало-по-малу успѣваютъ сложить какой-то уродливый образъ, на которомъ и останавливается, можетъ быть, первая, серьезная ненависть молодаго сердца, понявшаго, хотя и смутно, что это-то имен­ но неуловимое существо и мечется теперь предъ сомкнутыми глазами подруги, то вырывая изъ ея груди неудержимыя ры­ данія, то наводя на нее невыразимый ужасъ, такъ страшно мучащій свои жертвы до тѣхъ поръ, пока онѣ не привыкнутъ къ жизненнымъ мерзостямъ и исподоволь не освоются съ ними... Не похожій ни на что въ дѣйствительности живущее, об- ■разъ этотъ принадлежалъ къ фантастическому міру тѣхъ приз­ раковъ, которые овладѣваютъ воображеніемъ сумасшедшихъ людей, воплощая своими неестественными формами тѣ ихъ жизненныя событія, которыя поразили бѣдный мозгъ. Такъ было и здѣсь: летучая дума, овладѣвшая воображеніемъ дѣ­ вушки, ежесекундно мѣняла въ ея глазахъ свое лицо. Време­ нами она мелькала передъ ней въ видѣ хитрой и какъ бы ко­ го-то жалѣющей улыбки величественнаго кучера, подкативша­ го бойкую дѣвицу къ крыльцу магазина. Не успѣла дѣвушка хорошенько всмотрѣться въ эту улыбку и опредѣлить ея зна­ ченіе, какъ улыбка эта дѣлалась уже не улыбкой, а широкой спиной этого же самаго кучера, который, сидя на высокихъ