Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

м о с к о в с к і й п р о ф и р а н е ц ъ . додая дѣвушка и плачетъ. Око.ло нея увивается мать —Еру- пнтпха, сѣдая, поджарая старушонка; на нижней губѣ ея кра­ совалась большая, красная бородавка, изъ которой торчалъ пѵчекъ длинныхъ, сѣдыхъ волосъ. Ерупіітпха страстнымъ шопотомъ говорила своей дочери: —Милая! да сходи ты къ нему на часокъ. Али тебя убу­ детъ отъ этого? Вить онъ, почитай, полковникъ!... Можетъ, за мужъ возметъ съ теченіемъ лѣтъ,—полковницей будешь.. Вѣдь онъ на выставку-то пріѣхалъ,—на сто тысячъ, говорятъ, товару всякаго на показъ только на одинъ приволокъ... По­ думай. какой тебѣ профиршець въ руку идетъ. Въ кои вѣки ты такой профирапецъ въ свои руки залучишь?.. Въ нонѣіп- нія ли времена, ничего невидя, двѣ сотенныхъ вбухать, да платокъ въ пятьдесятъ серебра? И лишь только музыка проиграла невнятный отвѣтъ дѣ­ вушки, лишь только въ могучемъ, дрожавшемъ неизмѣримымъ горемъ, финалѣ, исчезли дѣвичьи слезы, маршъ раскатился нервическими, хохочущими звуками. То., будто бы, хохотала разрушенная недавно выставка. Она въ это время приняла на себя скаредный образъ разу­ хабистой бабы, производящей и теперь на средней Прѣснѣ безпатентную торговлю’водкой и вареной печенкой,—хохотала эта корчемница надъ Масдобоевымъ, который спрашивалъ ее; — Значитъ, теперича мои дома пустовать должны? — Значитъ—пустовать... Дразнила его баба, скрывая свои толстыя, дрожащія отъ смѣха, губы въ грязный, ситцевый фартукъ. — И не будетъ мнѣ никакаго отъ тебя щ,офирапцу‘і тре- вожцо допытывался Маслобоевъ. ~ Какой же тебѣ профиранецъ еще? хохотала баба. Ты и такъ купеческій братъ!.. Не съ нами сравнять съ убогими.... — Послушай, милая женщина, — уже умаливалъ Маслобо- ваъ. Стой! Пойдемъ въ „Аѳішы“ чайку попьемъ. Я тебѣ, слышь? подарокъ во какой сооружу, только ты пошли мнѣ жильца какого ніібудь. Можетъ, съ выставки-то еще не всѣ разъѣхались... ■—Всѣ до одного человѣка уѣхали, а то бы я съ радостью,—