Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

АХОВСКІИ ПОСАДЪ. 635 потому она ею кормится... Чево на меня зѣнки-то пялишь,— я не писаный, а сказываю тебѣ побожецкому, жто мошкара передъ дождемъ толочься на рѣкѣ не захочетъ, потому дож­ дикъ ее съ однова маху засѣчь долженъ... Такъ-то-ся! Ты тчись, братъ! Не махонькій боровокъ выросъ,—слава Богу!.. Гей, Акимка, вставай! Мнѣ на лодку нора. Прощавайте пока­ мѣстъ. Признаться, надоѣли вы мнѣ-таки съ журавлемъ-то со своимъ... Порядкомъ прискучили... Хлопотъ тутъ безъ нихъ на троихъ, а они--эва! съ хлѣбомъ пришли... Безъ васъ-то я, можетъ, сколько бы ее теперича этой рыбины нацѣплялъ! Вотъ што! А онъ теперь, можетъ. Богъ его знаетъ, гдѣ раз- гу.іііваетъ—сомъ-то... Вить я его тлже другой день въ камы- шахъ-то караулю, братцы!.. Махонькій онъ кабы ежели былъ, такъ по мнѣ, сколько вамъ требуется, сидите... въ шалашѣ- то... Шалашъ про всѣхъ сдѣланъ... Такимъ образомъ, удачно избѣгая бурь и непогодъ, которыя почти постоянно были предвѣщаемы птицами родныхъ бере­ говъ, дружба стараго и малаго совсѣмъ безъ труда, нечув­ ствительно какъ-то, далеко еще въ тѣ времена непроторен­ нымъ путемъ церковно-славянской азбуки домекнулась до то­ го, что человѣкъ, изрѣдка только могущій любоваться красны­ ми лѣтними днями, долженъ быть „благочестивъ и уповать на Бога.“ Всѣмъ сердцемъ своимъ—;ГОВорила азбука,—должны прилѣпляться къ Богу всѣ люди, а особенно тѣ изъ нихъ, которые будучи разбужены свистомъ зяблика, звенящимъ на подобіе стали, знаютъ уже, что скоро теперь по небу загу- •іяетъ гроза, которая проливнымъ дождемъ затопитъ низмен­ ные степные посѣвы. И ежели такіе люди, пробудившись, не слыхалироковой пѣсни зяблика, то, вмѣсто ея, ихъ лица были облѣпляемытонкими летучими нитями, которыя прядутъ „возду­ шные пауки“ въ знаменіе того, что солнце цѣлыхъ полмѣсяца будетъ зорко и безъ перерыва смотрѣть на землю своимъ жгучимъ взглядомъ и до тла выпалитъ ея сады и поля и вы­ сушитъ воды... Отъ азбучной истины недалеко было уже и до Бога, защи­ щающаго человѣка отъ житейскихъ золъ. Лѣтъ до семнадцати Илюша все еще не зналъ Бога, хотя,