Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

АХОВСКІИ ПОСАДЪ. 62 а жишь ты по тремъ горамъ каменнымъ, пропустилъ тебя Гос­ подь скрозь тринадцать темныхъ пещеръ и пропастей, всѣ нхъ тебѣ слѣпые переулочки знакомиты... Скатика-сь ты, во- дидушка свѣтлая, съ головушки раба Божія, младенца Иліи, всѣ его лихія болѣсти—и знобъ, и жаръ, и трясавицу, и су- хотницу... На весь вѣкъ закуй ихъ желѣзными цѣпями въ ка­ менныя горы, въ кромешныя пропасти, штобъ онѣ по свѣту не ходили, по тебѣ, по водѣ бы, не плавали, по вѣтру не .іетали, добрыхъ людей не бездолили... Аминь!. И вотъ снится Илюшѣ, будто онъ выздоровѣлъ; вотъ изъ какой-то страшной, чуть видной дали, изъ непрогляднаго мра­ ка горныхъ пропастей выглядываютъ на него мертвыми, не­ подвижными глазами костлявыя лица—„зноба и жара, тряса­ вицы II сухотницы“, которыя, силой Аграфенина шепота ска­ чены съ его головы и безповоротно засажены въ глубокія ка­ менныя пещеры. Благодарные могучей волшебницѣ, такъ сла­ вно расправляющейся съ „лихими болѣстями", дѣдъ, отецъ п мать Илюши везутъ его теперь „на поклонъ" къ ней. Ребе­ нокъ бѣжитъ около телѣги въ вѣнкѣ, которымъ мать убрала его голову, отъ чего эта маленькая голова представляется те­ перь какимъ-то скачущимъ и хохочущимъ цвѣточнымъ сно­ помъ. Основаніемъ вѣнка было толстое плетенье изъ задум­ чивозеленаго и пахнущаго кипарисомъ „божьяго дерева". Изъ этого зеленаго плетенья уже выглядывали пугливые „василь­ ки", у которыхъ такіе дѣтскіе, голубые глазки, —• улыбались нѣжно-розовые колокольчики,—трепеща, бѣлѣли тонкіе лис­ точки „горюнчиковъ",—жаромъ горѣла желтая „куриная слѣ­ пота"—и наконецъ, какъ бы оберегая всю эту разноцвѣтную слабость, изъ вѣнка торчали сердитые усы пшеницы... — А, ну-ка, Илютка, обгони битюка-то! весело и громко хохоталъ Длинный, смотря на мелкіе, но необыкновенно-ча­ стые шашки цвѣтнаго снопика, когда онъ усиливался нести свою привскакивавшую и хохотавшую головку въ рядъ съ шагистымъ битюкомъ.—Эй, Илютка! все пуще и пуще надры­ вался со смѣху Длинный.—Гляди-ка, братишка: въ кустахъ- то у тебя вороны гнѣзда повили... — Не дражни дитё. Сидоръ! смѣялась въ это время вѣчно