Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

АХОВСКІИ ПОСАДЪ. 617 даже: „вотъ и ножикъ тебѣ!“ а просто только дастъ ему бле­ стящее лезвее п, смѣясь, проговоритъ: „вотъ тебѣ и книга въ, руки,— питай!... Ха-ха-ххо-о!...“ Кромѣ того, ребенокъ чув-. ствовалъ, какъ на него, не имѣвшаго никакой возможности исполнить родительскій приказъ, тяжело ложилась рука отца и въявь видѣлъ, какъ недовольно шуршала бѣлая бере­ за, съ которой Длинный сердито обрывалъ гибкіе прутья, раз-- считывая ими вдохнуть въ сына мужество, необходимое для зарѣза зайца... Но, противщ всегдашней привычки Длиннаго —поступать съ. своими ослушниками неиначе, какъ такимъ образомъ, видѣ НІЯ ребенка остава.іись видѣніями, не перешедши въ область дѣйствительности, въ рѣдко когда разсвѣтаюіцей мглѣ кото­ рой нетолько ребята, но даже и взрослые вѣчно наталкива­ ются на горе и на слезы, запряженныя съ нимъ въ одну неразрываемую упряжку... — Вотъ дурашка-то, братцы мои! Зайца боится прирѣзать,— ххе-хе-хе-хе! удивленно рекомендовалъ Длинный какимъ-то братцамъ трусость своего сынишки, на шагу впрочемъ за те- лѣгой перегибаясь черезъ ея грядушку, съ цѣлью пригладить взлохмоченные вихры трусливой головенки.— Бояться ихъ, пискуновъ, не подобаетъ, братюга ты моя, а все же ты не рѣжь ихъ... Я и самъ ихъ никогда не рѣзалъ; но какъ, на­ примѣръ, шкурки ихнія... бабамъ, напримѣръ, на шубейки, ади тамъ на опушку... такъ я вотъ, Илютка, возьму зайца въ руку, ткну ему въ носъ осокой полегоньку —и сейчасъ же ки­ даю его, потому зачѣмъ же ножикъ, напримѣръ?... Но,жъ вѣдь вонъ онъ какой вострый!... Шароваровъ правду говоритъ, што онъ въ себѣ гласу никакого ни держитъ и всякую душу безъ желости загубляетъ.'.. А по-моему: пущай лучче заяцъ своей смертью забудется .. Поковыляетъ, поковыляетъ тамъ гдѣ- нибудь, въ кустахъ на пчельникѣ, — выпуститъ изъ себя но­ сомъ всю кровь—и забудется... По-мнѣ такъ-то вдвое слобод- нѣн для человѣка будетъ, чѣмъ, напримѣръ, вдругъ—за зад­ нія лапы!... Трепыхается штуковинка сѣренькая, бьется, на­ примѣръ, своимъ пискомъ все сердце тебѣ на мелкія части рветъ—и вдругъ, путёвые ровно бы, въ рожокъ сичасъ: тру-ту-ту!.