Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

АХ0ВСК1И ПОСАДЪ. 881 яей, съ тяжкими вздохами и рыданіями, шепчетъ о желтыхъ, хрущатыхъ пескахъ безлюдныхъ пустынь, на которыхъ тлѣли 6 Ѣ.ШЯ молодецкія кости, не оплаканныя родными слезами. Около одинокихъ ракитовыхъ кустиковъ, безпомопрно растущихъ въ дикой степи, печально стоя.іи рѣзвые кони, тщетно ожидая, когда проснутся и встанутъ съ зыбучихъ песковъ удалые сѣ­ доки II громкимъ посвистомъ снова ринутъ ихъ на встрѣчу Бе.тпкихъ чудесъ великой земли-матери.... Тихи и заунывны шва сказки, тихи и заунывны тоны пѣсни, когда они раз­ сказываютъ и поютъ про эту страшную картину одинокой, никому неизвѣстной человѣческой могилы, прибавившей къ безжизненному степному песку представленіе „о выклеванныхъ вороньемъ свѣтлыхъ очахъ, о буйной головушкѣ, въ которой, вмѣсто огневыхъ думъ, пріютилась теперь холодная, черная жаба, спасаясь отъ палящаго зноя.‘. . . “ Вѣетъ сказка холодомъ, отъ котораго дыбомъ вздымаются волосы на безстрашныхъ головахъ, коі’да она разсказываетъ имъ про ужасы, на каждомъ шагу стерегущіе человѣка на широкой и неизвѣстной „путь-дороженькѣ“: не разъ ей при­ ходилось видѣть, какъ въ одичалыхъ придорожныхъ буеракахъ звонко щелкали тяжелые кистени о желѣзную косу мужика, пробиравшагося на косьбу въ донскія станицы; не разъ она е.іышада, какъ изъ-подъ мостовъ, перекинутыхъ надъ высох- ШИ.ЧИ отъ лѣтнихъ жаровъ ручьями, неслись пронзительные стоны праведнаго богомольца, пробужденнаго и вновь на­ вѣки уже усыпленнаго ножомъ дорожнаго лиходѣя; сама она также весьма часто, вмѣстѣ съ вольнымъ вѣтромъ, изъ свѣтлыхъ хохлацкихъ хуторовъ и изъ раздольныхъ ка­ зачьихъ станицъ приносила на берега Воронежа послѣдніе поклоны и прощанія Аховцевъ, сраженныхъ тамъ невыно­ сною работой, — и вотъ, припоминая все это, скэ.зка зву­ читъ стономъ внезапно зарѣзаннаго человѣка, ограбленнаго и брошеннаго душегубомъ на зеленой травѣ, которая вся за­ лита алою, теплою кровью; явственно разбирается въ ея сло чахъ тихій плачъ умирающаго косца, забытаго чужою семьею въ какой-нибудь пустой клѣти, — и нѣтъ теперь вблизи этого горемыки нпкого, кто бы положилъ ласковую руку на его пы-