Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

СКАЗКА И ПРАВДА. ЗІ5 Даже бреда больнаго отца не слышитъ Саша, когда псаль­ ма представила ей образъ великомученицы Варвары, на свя­ тую голову которой мучитель— Діоскоръ положилъ язвящій, терновый вѣнецъ.... — За што? за што? болѣзненно спрашиваетъ Саша свою одинокую душу, продолжая пѣть псальму. Вотъ и тятеньку также измучили, и маменьку,—онъ мнѣ сказывалъ—также__ И звенитъ въ печальной избѣ святая пѣсня, выливавшаяся изъ молодой, дѣвичьей души, повторяются въ безотвѣтной, тишинѣ этой избы, вопросы: за што? за што? И на вопросы зти отвѣчаетъ одинъ только бредъ сумасшедшаго человѣка, который кричитъ; не играй больше на гусляхъ, Давидъ! О, Давпдъ! Берегись царскаго гнѣва, ежели только отъ твоей сладкой игры улетитъ моя злость на людей!.. О, берегись, Давидъ!.. Дайте коиье мнѣ!., привставая съ постели, бѣшено кричитъ поиомарь, сверкая воспаленными глазами и грозно хмуря исхудалое, поліелтѣлое лицо, обрамленное, какъ смоль, черною бородою... — Тятенька! Тятенька! вскрикиваетъ Саиіа, обливая холод­ ной водою напруженныя и жарко-трепещущія жилы отцовской головы. Выпейте холодной водицы, говоритъ она, вспоминая, между тѣмъ, эпизодъ изъ „Ста четыре священныхъ исторіи^, гдѣ, на одной картинѣ, представлялось искаженное злобой лицо царя Саула, яростно устремляющагося съ копьемъ на своего юнаго преемника, въ рукахъ котораго были ласкающія гусли... Одно воспоминаніе въ такой воспріимчивой головѣ, какою была Сашина голова, влечетъ другое: всѣ картины этой „Ста четыре священныхъ исторіи" развернулись теперь передъ Са­ шей, сверкая охрой и киноварью,—и на рѣдкой изъ нихъ не было терновыхъ вѣнцовъ, острыхъ копій, широкихъ мечей, поражающихъ молній и т. д. и т, д. И теперь только, когда Саша подносила къ воспаленнымъ губамъ отца холодную воду, она увидѣла глубокій смыслъ этихъ исторій: ея дѣвичья дума, продолжаясь, заглянула, на­ конецъ, въ картину, изображающую Пилата-Понтія, который умывалъ руки отъ крови „Праведника сего",.. СОЧ. А-. ЛК ПИХОПА . Зй