Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

ХОРОШІЯ ВОСПОМИНАНІЯ. 509 — Не смѣть эту гадость жрать! кричала на насъ мать. — Не смѣть? смѣялся отецъ, колыхая рюмку за рюмкой.— Поди-ка вотъ запрети. Это вотъ за твое здоровье!.. Ха, ха, ха!.. Идди — запрещай! Съ каждымъ новымъ возгласомъ, сцена эта дѣлалась крик­ ливѣе и криклвѣе. Отецъ припоминалъ почему-то 1811-й годъ, когда ихъ полкъ стоялъ въ какомъ-то проклятомъ, по его словамъ, селѣ Закоуловкѣ, гдѣ дьяволы познакомили его съ этой злодѣйкой, мучительницей; а злодѣйка-мучительница, въ свою очередь, страшно проклинала тотъ же 1811-й годъ, который и ее наградилъ тираномъ и извергомъ. — И какъ только эта адская сила ухитрилась столкнуть меня съ этимъ идоломъ, недоумѣвала мать. — Вѣдь слава только, что офицеръ назывался; а то вѣдь ни кожи, ни рожи. — А поручикъ Пестряковъ, съ злобной ироніей хохоталъ отецъ: — лучше былъ меня? А! ха, ха, ха! — А кухарка Малашка, такимъ же смѣхомъ вторила мать: — которая у тетеньки Марѳы Ивановны жила,.. Она какова? Иль забылъ?... — Что мнѣ забывать-то? Извѣстно, шкура была, и тетка- то твоя шкура, — и мать, бабка, и отецъ. А отецъ-то со­ всѣмъ мошенникъ! Всѣ добрые люди объ немъ такъ пони­ маютъ. Ну, какъ же онъ не мошенникъ, пузатый чортъ? Обѣ­ щалъ приданаго мнѣ за тобой пять тысячъ на ассигнаціи, а далъ только двѣсти рублей, мундирную цару, да старую те- дѣгу съ издохлою лошадью. — Не смѣй ругать тятеньку, расподлецъ, ты этакой! Не смѣй! Всю тебѣ сейчасъ харю твою поскудную въ клочки нзорву... — Тронь! оралъ отецъ. — Тр-ронь! Началась рукопашпѣя, буйная свалка, сопровождаемая гро­ мыханьемъ стульевъ, швыряньемъ посуды и звонкими крика­ ми со стороны матери: кр-раул-лъ... Безчисленное количество нашихъ бѣдныхъ и, слѣдователь­ но, болѣе или менѣе праздныхъ сосѣдей, сбѣгалось на этотъ шумъ. Драка, вслѣдствіе вмѣшательства въ нее различныхъ Мтностей, то скорбѣвшихъ надъ такимъ несчастнымъ жить-