Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

ХОРОЩІЯ ВОСПОМИНАНІЯ. 501 — Да ты будетъ божиться-то? — Платежи-съ самимъ-съ. Будьте безъ сумлѣнія-съ. — Макаръ Иванычъ! (въ голосѣ матери послышались дро­ жащія, слезливыя ноты). — Или я тебѣ не отдавала? Вѣдь всегда вѣрно расплачивалась. — Такъ точно-съ... Обжаловать не могу-съіНо не могу-съ! Такая прорва денегъ самимъ нужна,—не приведи Царь Небе­ сный... Лавочникъ даже зажмурился, какъ будто ужасаясь нужной ему прорвы денегъ. Наставало молчаніе, во время кбторагоя собственно дѣлалъ два дѣла: вопервыхъ, страшно злился на .іавочника и давалъ себѣ клятвенное обѣщаніе порядкомъ по­ прижать его, когда выросту большой и буду знатнымъ чино­ вникомъ съ орденами во всю грудь, и вовторыхъ старался припомнить, когда это именно былъ у насъ въ домѣ лакей, по разсказамъ матери, разодѣтый въ самую дорогую шубу и снаб­ женный шелковыми баками, отъ котораго такъ и разило ду­ хами?... Пауза эта прерывалась вопросомъ матери: — Ну, я тебѣ, Макаръ Иванычъ, одѣяло шелковое подъ закладъ пришлю. Можно? — Ветхи они очень! отрезонивалъ лавочникъ. — Плохія цѣ­ ны на такія вещи по нонѣшнимъ временамъ состоятъ-съ... — Ну, подушки. Ты знаешь, у меня подушки хорошія... — Это можно-съ! Подушки у васъ точно что хороши-съ... Подъ подушки я вамъ отпущу-съ... Дѣлать нечего-съ.. Сосѣ- ди-съ... Самъ отсрочки попрошу: а вамъ ус.іужу-съ.і. — Іуда! Иродъ! шептала мать, по выходѣ изъ, лавки. И вотъ, во время такого протеста матери противъ жизни, эта жизнь подставляла ей другую утреннюю встрѣчу, горшую червой. Угрюмо насупивъ брови и сверкая пожелтѣлыми, мускули­ стыми руками, сосѣдъ нашъ столяръ страшно тиранилъ на верстакѣ доску визжащимъ отъ ярости настругомъ. И вотъ, подъ глубокіе поклоны и ласковыя заговариванья, мать наклады­ ваетъ къ себѣ въ фартукъ, какъ будто это между добрыми зна-. комыми ничего не значитъ, цѣлыя горы щепокъ, всячески