Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

ХОРОШІ* ВОСПОМИНАНІЯ. 483 — Ты что это, чертенышъ, на оттоманъ-то съ ногами усѣл­ ся? кричала мать, стараясь нарушить мою позу ударомъ гряз­ наго полотенца. — Отецъ его обивать новымъ ситцемъ дума­ етъ; а онъ, вотъ тебѣ разъ! съ ногами на него взляпался. Но ни намѣреніе отца обить эту несчастную штуку новымъ ситцемъ, ни учащенныя ласканія моей спины полотенцемъ, ничуть не выбивали меня изъ моей позиціи. Я зажмуривалъ г.іаза и, молчаливо покатываясь со смѣха, пѣлъ: — Ох-іъ і-да разыгралася погодка... Пѣлъ я это и думалъ: ну-ка, вотъ узнай, какъ я на лодкѣ- то ѣзжу... Не хочу, чтобы оттоманъ былъ!.. Хочу, чтобъ лод­ ка была .. Въ какомъ-то странномъ забытьи пѣлась мной эта пѣсня все дальше п дальше — и этотъ, какъ сказано, хотя и молча­ ливый, но разрывавшій все сердце хохотъ надъ чѣмъ-то, уве- .мчивался все больше и больше... — Мама! мама! не бей, не бей его! пробуждалъ мое опья­ неніе звонкій, страдающій голосокъ сестры и, проснувшись, я видѣлъ, что моя морская битва окончательно проиграна, ибо обыкновенно, вслѣдствіе такихъ случаевъ, я былъ стал­ киваемъ съ дивана и, говоря высокимъ слогомъ, повергаемъ на полъ. Послѣ этого слышалось: — Резбойникъ! Разбойникъ! Вотъ Богъ сыномъ наказалъ!.. А еще позже, въ кухнѣ, куда мать отводила меня для ка- кого-то исправленія, я слышалъ, какъ надо мною раздавались тихія всхлипыванія бѣлокурой сестренки и чувствовалъ, какъ волосы ея ласкали мое лицо въ то время, когда она цалова- ■іа меня. — Обѣдать иди! грозно кричали мнѣ изъ кухни, то отецъ, то мать. — Не хочу! отвѣчалъ я. Опять забытье, прерываемое трепаньемъ за ухо и • воскли­ цаніемъ: — Пойдешь чай пить? Пойд-дешь, разбойникъ, а? — Не хоч-чу! 31*