Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

ФИГУРЫ и ТРОПЫ о московской жизни. 43Г Поникъ и опять замелькали картины, только уже не такія,, какія сейчасъ показывали мнѣ бѣсы. Іежа, я думалъ про себя: — Д-да! Стыдно, Иванъ, даже въ пьяномъ видѣ издѣваться надъ жизнью. Иванъ! Поднимись, взгляни, какъ славно свѣтитъ солнце надъ этими конурами. Пожалуй еще лучше свѣтитъ, чѣмъ богатымъ городскимъ палатамъ. — Какъ онъ одначе скоро придается.... Сичасъ ужъ й ско- СИ.І0 его! шепчетъ Аннушкѣ женщина съ волосистою боро­ давкой. — Бла-о-родны очень! отвѣчаетъ Аннушка. Ихъ страсть, какъ скоро сваливаетъ. Допрежь однако крѣпче не въ при­ мѣръ былъ, ну теприча устарѣлъ, чтоли. Богъ его знгбетъ....- — Устарѣлъ и есть, матка! Вишь: бородина то... Вслушиваясь въ этотъ шопотъ, я въ то же время страшно- желалъ, чтобы солнце всегда такъ славно свѣтило только од­ ному этому бѣдному люду, а никакъ не городу. Тутъ же и при­ чина такого желанія явилась: бѣдный людъ и такъ во тьмѣ ходитъ, думаю я,—причина бѣдная, извѣстная всякому, но она такъ скорбно шевельнула душу, такіе, вслѣдствіе ея появле­ нія, мелькнули въ глазахъ моихъ мученическіе образы, ходят- щіе во тьмѣ, что я тутъ же сказалъ: — Аннушка! Налей-ка мнѣ еще стаканчикъ. Аннушка, разумѣется, налила съ полнымъ счастьемъ и, видя, НТОлютость моя перешла въ благодушіе, сейчасъ, же подсѣла ко мнѣ съ разговорами. —А мы, кумъ, давича неуспѣли сказать, въ несчастьицѣ. — Въ какомъ? — Корову купили.... — Ну? — Не ко двору пришлась. Онъ у ней весь хв^тъ вырвалъ— Опять нервически затряслась моя голова, судорожно задви­ гались личные мускулы и я съ глубокимъ азартомъ принялся доказывать Аннушкѣ, что все это вздоръ, что ѵхъ совсѣмъ нѣтъ. Она внимательно слушала мои рацеи, пристально всма­ триваясь въ меня своими широкими, сѣрыми глазами, а потомъ