Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

404 СОЧИНКНІЯ А. ЛЕВИТОВА. — Да, чортъ, куда ты летишь-то? Ты бы хошь кофею-то нерва нажрался. — Да ну тебя къ идоламъ съ кофеемъ-то, открикивадся мужикъ уже въ кабакѣ.—Стану я твой кофей пить! — Идолъ, идолъ! взывали бабенки. — Сг-гу-убилъ! А-аххъ, сгубилъ!... — Шутъ тебя, дуру, сгубитъ, слѣдовало сомнѣніе. — Не- бойсь, ежели бы меньше къ Граблину шаталась, кофеи-то по­ рѣже бы распивала. — Што тутъ такое? спрашивали мужики, съ сурьезомъ при­ городныхъ, образованныхъ людей подходя къ костромскому плотнику.—Ты о чемъ ревешь? — Во-отъ цѣлова-альникъ.... — Какую ты имѣешь праву такъ обо мнѣ понимать, а? Го­ вори: какую такую праву нашолъ? говоритъ цѣловальникъ, на­ летая на плотника съ здоровыми и, какъ камень, крѣпко сжатыми кулачиш,ами. — Не трожь! кричали въ одномъ мѣстѣ.— Нынѣ драться нельзя.... Въ отвѣтъ, какъ разъ, попадешь. — Вей! Дуй! слышалось въ другомъ мѣстѣ. — Нынѣ-то и колоти.... Чего разговаривать-то по пустому?... — Дай-ка я его шваркну.... — Ннѣтъ погоди—я громыхну.... — Цѣловальника-то, цѣловадьника-то попузижми, ребята, на ведрушку,—потому это вѣрно: сапоги у него. Онъ вѣдь не нашъ.... Московскій онъ! Они! Московскіе-то, идолы! — Бери, господа, костромскаго—его можно въ кабалу взять. Всего обереціъ. Они вѣдь эти, костромскіе-то, подлецы!... Начали раздаваться тукманки, глухо и рѣдко, для начала стукая по затылкамъ. Раздались громкіе крики, вызванные этими тукманками, и снова налетѣли изъ домовъ бабенки съ крикливыми жалобными визгами, перебранками другъ съ друж­ кою, на счотъ того собственно обстоятельства, что, дескать, это твой дьяволъ затѣялъ. Онъ всегда такъ. Отъ него про­ ходу ни конному, ни пѣшему по всей дорогѣ нѣтъ. — Нѣтъ, твой! Онъ всегда затѣваетъ.... — Кто четырехъ цыплятъ у курятника вырѣзалъ?