Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

'ШОССЕЙНЫЙ ДЕНЬ. 401 Цѣловальникъ глубокомысленно разглаживалъ ее, встряхивалъ, щелкалъ ею, какъ пастушьимъ кнутомъ и, наконецъ, сказалъ: —Косырь отпускаю,—дави. Вонъ оно — косырь! — возразилъ парень. — Ей цѣна-то, знаешь, какая? — Какая? і- Слѣпая! Эдакое добро-то за косырь? Сразу музлана уви­ дишь, какъ онъ голову свою ни примасливай. Черти! Туда же хотятъ всякою вепдію торговать. — Не лайся! Вотъ тебѣ три шкалика, да идей со свининой волью. Жри. И парень принялся жрать, урча надъ деревянной чашкой, икъ голодный волкъ. — Ахъ, дьяволы! Ахъ и черти только эти кабачники, какіе на каменкѣ живутъ. Любаго человѣка, самаго прозженнаго, онн обманутъ и ограбятъ! — Ѣшь, ѣшь! Кушай на здоровье. Что лаешься-то по на- прасну? Вѣдь ты не собака же, дружекъ, усовѣщивалъ парня цѣловальникъ, запрятывая пріобрѣтенную косу въ болъшой, окованный желѣзными полосами, сундукъ. Вмѣстѣ съ дневнымъ разсвѣтомъ, угрюмое лицо шоссейна­ го парня съ каждой минутой оживлялось все больше и больше. Изрядная норція водки и жирные, горячіе щи, наконецъ-таки, помирили его съ цѣловальникомъ. Этой сутуловатой, озабо­ ченной неуклюжести, которую наложило на него шатанье цѣ­ лой ночи, какъ не бывало. Ее мѣсто замѣнила радостная, удалая бойкость; глаза запрыгали и заискрились на раскра­ снѣвшемся лицѣ, посыпались беззаботныя, размашистыя шутки. ~ Дай-ка, дружокъ, папиросочкн воскурнуть, обратился онъ къ цѣловальнику.—Хорошо теперь послѣ хлѣба-соли табачиш- яомъ побаловаться, Я это люблю. — Я вотъ любилъ-было обѣдать, шутилъ тоже цѣловадь- Янкъ;—да вотъ который годъ бросилъ: потому деньги нема. — А ты украдь, вотъ они и будутъ—съ громкимъ хохотомъ песовѣтывалъ наренекъ, вальяжно и аппетитно выпыхивая папиросный дымъ. — Вороватъ — это, по моему, самое милое ■Дѣло! Безгрѣшное! Такъ ли?