Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

п е т е р б у р г с к і й с л у ч а и . 391 ціа-тьяо провалялся ты въ грязи и бѣдности, а познакомился п съ другой стороной человѣческой жизни; но вѣдь, милый, вѣдь все это изъ ненаштской з емли - а потому нужно было вами главнымъ образомъ не это, а вотъ что: — Вотъ, братъ, что вамъ нужно было,—указываетъ Иванъ Николаевичъ на шкафы съ книгами. — Это, братъ, не чета вашимъ запискамъ. Какъ тамъ физику-то начиналъ читать одинъ остроумный и вѣчно пьяный человѣкъ? Не подумай- т^е,—говаривалъ бнъ, разбойники, что физика научитъ васъ заѣзжать другъ къ другу въ физики болѣе того, чѣмъ вы сами понимаете это искуство. Каковъ каламбуръ! Нѣтъ, Ваня, тутъ безъ каламбуровъ, — прямо къ дѣлу. Есть у меня, Ва­ ня, штукъ пять знакомыхъ молодцовъ,—я тебя сведу съ ни­ ми. Посовѣтуйся-ка съ молодежью-то, опредѣли себя, да съ Богомъ и присаживайся! Я съ тобой кстати на старости •іѣтъ... Эхъ жаль, говоришь ты, что Васютка-то Западовъ умеръ! хорошо бы и его сюда затапдить. А вѣдь у меня тоже былъ пріятель — и звали его, какъ и твоего, Западовымъ. Такъ тотъ упрямъ былъ, какъ не знаю что: взялъ однажды грудью и животомъ легъ въ весенній, растаявшій ледъ — п сталъ въ этой лужѣ валяться. Спрашиваемъ: что ты дѣлаешь? А онъ говоритъ: не хочу въ академію ѣхать, лучше умереть. Въ два дня, дѣйствительно, свернулся... Очень упрямъ былъ покойникъ; только я уже сталъ забывать его. Вотъ ты на- иомнидъ... — Ну, братъ—Ваня! Хорошо ты сдѣлалъ, что пріѣхалъ ко мнѣ. Теперь я тебя не выпупду. Я былъ, Ваня, очень не­ счастливъ: у меня, Ваня, кромѣ, ха, ха. ха! миссъ Ребекки Шарпъ, другой любви не было, — дружбы тоже не было; а было гнусное, нищенское безхлѣбье, а отъ того всякаго рода униженія и скверности,—была тоска по годамъ, съ которой сладить не было никакихъ возможностей,—раздумье какое-то проклятое, которое какъ бы какимъ облакомъ закрывало отъ меня настоящее жизненное теченіе; а теперь вотъ который ужь годъ я заперся отъ всѣхъ, чтобы не получать отъ жизни, новыхъ пинковъ... Уста.іъ!.. обробѣлъ!..