Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

п е т е р б у р г с к і й с л у ч а и . 3 8 9 Сердце-то у него, Ваня, стало словно бы камень какой: ни само не билось, ни того,что другіябьются, не понимало, или, быть можетъ, ііпопимало, да по своему, по особенному... Это, братъ, была са­ мая, какъ говорили у насъ въ семинаріяхъ злохудожная душа... Ну-ка выпьемъ сначала, закусимъ, да вотъ кофейку... Въ молчаливомъ заликѣ стоялъ накрытый, круглый столъ. На немъ были графинъ съ водкой, бутылка съ виномъ, ко­ фейникъ шипѣлъ —и около всего этого ходилъ Иванъ Нико- .іаевичъ какою-то торопливой походкой, смѣялся, потиралъ руки и, видимо, чему-то глубоко радовался. —Ато у васъ Ваня, говорилъ онъ,—Гоголь былъ, такъ вѣдь это тоже опять бѣда! Нашему брату, который самъ до всего долженъ додумываться, его и читать-то, по настояпдему, не слѣдуетъ. Околѣть можно рт'ь этого горькаго смѣха, отъ этого смертнаго унынія. „Смѣхомъ коимъ горькимъ посмѣюсяі" написали на его могилѣ. Славный девизъІВотъ гербъІКакъ это, Ваня?Русь! Русь! Вижу тебя изъ моего прекраснаго далека! Забылъ подлинныя слова, коверкать не хочу. Подскажи, Ваня! Онъ далъ намъ нравы! Или не то, что далъ, а научилъ насъ подмѣчать въ людяхъ настояпдіе нравы. Это основатель русской литературы. Безъ него мы не поняли бы ни Дикенса, ни Тэккэрея и все пробавлялись бы дурацкими эпопеями о корнетахъ 2 и о княжнахъ X. — А при немъ, Ваня, и мы въ нашей пошлой жизни испы­ тали кое-что очень хорошее. Вотъ Пашенька Домби, — ребе­ нокъ, неизвѣстно почему потухаюпдій при тайномъ говорѣ брайтонскихъ волнъ, вотъ Флорансъ, портреты которой ты видѣ.лъ въ изумрудныхъ незабудкахъ, ростущихъ на нашихъ лугахъ, — Вальтеръ,- добрая, всѣмъ помогающая сила, кото­ рой не ростетъ на нашихъ лугахъ... Вотъ капитанъ Куттль на деревянной ногѣ,—лицо у него все поросло какимъ-то, какъ ііечально-смѣющимся, сѣдоватымъ мхомъ; но онъ все-таки **одро кричитъ: держись крѣпче, капитанъ Куттль! Старикъ Куттль! Распускай всѣ паруса— и полнымъ ходомъ! Стыдно тебѣ будетъ, старичище Куттль, если ты упадешь лицомъ въ грязь! — А вотъ и миссъ Ребекка Шарпъ,—великая дѣвушка, сна-