Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

37К СОЧІІНКШЯ А. ЛЕВИТОВА. Г. кУсе больше іі больше вчитывался Иванъ Николаевичъ въ дневникъ сутулаго мальчика—и именно какъ будто отъ этого обстоятельства и самъ онъ, п квартира его дѣлались все стран­ нѣе п страннѣе. Дешевыя Г’равюры съ дорогихъ оригиналовъ, висѣвшія по стѣнамъ померд-нцевской квартиры, алебастровые снимки съ увѣковѣчившихъ человѣческую красоту статуй, разставленные по стѣнамъ маленькаго залика, приняли какое-то странное выраженіе, напоминавшее тусклый и уны.лый взглядъ человѣ­ ка, который долго былъ боленъ, долго страдалъ и скоро дол­ женъ умереть. Купы цвѣтовъ, въ срединѣ которыхъ бѣлѣли алебастровыя статуэтки, плющъ, такъ красиво обнимавшій картинныя рам­ ки, все это покрылось сѣдою пылью и сѣтчатой паутиной, въ которой жалобно жужжали терзаемыя пауками мухи; между тѣмъ какъ по головкамъ статуэтокъ, между извилистыми ли­ ніями кудрей прошла зеленая, скользкая плесень... Отъ птички, к.іѣтка ко •юрой висѣла у потолка, давно уже не слышно было никакого голоса. Рѣдкимъ только трепы­ ханьемъ крыльевъ она напоминала о себѣ Ивану Николаеви­ чу ті тогда онъ подходилъ къ ней и ласково говорилъ: — Ну что? Ну что? Одни мы съ тобой? А? У тебя водицы, нѣтъ? Сѣмечка нѣтъ? Ну дѣло! Я тебѣ подсыплю, подсыплю— II водицы подолью. Спи! Ты у .меня умница! Вотъ мы съ маль­ чикомъ такъ дураки, несчастные дураки... Послушай-ка, что онъ тутъ прописываетъ. И Иванъ Николаевичъ читалъ скороговоркой, по временамъ перемежая это скорого.ворку то сдержаннымъ смѣхомъ, то тѣмъ глухимъ всхлипываніемъ, какимъ обыкновенно плачутъ мужчины, когда не хотятъ, чтобы люди видѣли ііхъ слезы. „3 сентября. Какъ только я, проводивши отца, приТиелъ въ классъ, ученики прозвали меня франтомъ, потому что я былъ БЪ ватной сибиркѣ изъ желтой нанки іі въ замшевыхъ ііе]'- чаткахъ, такъ какъ рукп у меня дома отъ работы п отъ не-