Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

б е з п е ч а л ь н ы й н а н о д ъ . ш купца въ экономіей звать... Не пошла!.. Я, говоритъ, благо­ родная... А какой фабрикантъ-то!.. — Да стала бы я теперича такъ по пемъ печаловаться? Убиваться! Да разрази меня на семъ мѣстѣ... — Ну да тебѣ-то не диво—по мужикѣ не убиваться... Ви- дала-ты ихъ на своемъ вѣку... Кажется, на ротъ-то кой кому замчишко бы какой понавѣсить слѣдовало... — А тебя-то давно ужь на цѣпь всю пора посадить... Кто быдругой говорилъ, а вамъ бы съ мужемъ-то помолчать-нужно... — Е-ес-сть передъ кѣмъ! Это передъ тобой-то?.. — Передо мной! — Бабы! Молчать, подлыя! кричалъ съ шоссе пьяный ла­ вочникъ, съ бычачьими глазами.—Штовы мнѣ спокою не даете въ моемъ запивойствѣ? Рази я часто пью? Я не часто пью, а вы мнѣ мѣшаете? Вотъ сичасъ перепишу васъ всѣхъ въ книж­ никъ и перестану вамъ за это въ долгъ отпущать—и должны вы тогда всѣ съ голода переколѣть. Ха, ха, ха! — Ха! ха! ха! отзывались на это .ласкаюпдіе женскіе голо­ са.—Ахъ! Что-же это за чудакъ Борисъ Костентпнычъ? Какія надсмѣшки даетъ. Иди, Борисъ Костентинычъ, сюда въ нашу компанію,—мы тебѣ романецъ сыграемъ. У насъ тутъ тепло... — О! кричитъ самодовольный басъ лавочника,—и затѣмъ въ надвинувшей вечерней темнотѣ раздаются—бабій визгъ и хо­ хотъ, грохотанье приглашеннаго, протискиваюпдагося въ самую середину бабьяго обгцества и робкій шопотъ: и чортъ! Ослѣпъ чтоль? Видишь вонъ мой изъ кабака выбѣгъ! Ахъ! рубаха-то на пемъ, на шутѣ, какъ вся исполосована! Дѣйствительно шутъ, выброшенный сейчасъ кабачною дверью, былъ весь оборванъ и окровавленъ. Стремительно понесся онъ вдоль шоссе, вытирая съ лица кровь рукавомъ рубахи. По слѣ­ дамъ его, съ невообразимой галдой, гналась пьяная пріятель­ ская ватага, все опрокидывая на своемъ пути. —Черти! кричали стаптываемые этой ватагой.—Когда на васъ угомонъ-то будетъ? ~ Штожь намъ? Ай мы не въ своей державѣ?;. Стр-ранись. Подавимъ всего... Ха, ха, ха! Какъ-бы пропдаясь съ буйно-проведеннымъ днемъ, улица, не-