Левитов А.И. Горе сел, дорог и городов

б е з п е ч а л ь н ы й н а р о д ъ . 327 Но вмѣсто отвѣта, на послѣдовавшій за этимъ вопросъ, Кузьмичъ совсѣмъ сконфузился. Онъ стыдливо мялъ въ ру­ кахъ свою шляпенку и говорилъ: — Не могу-съ, ваше высокоблагородіе, вамъ никакого от­ вѣта дать на сей разъ. Сколь вами ни облагодѣтельствованъ__ Но только никакъ не могу-съ... Какъ вамъ угодно-съ... Да вы вотъ лучше извольте, ваше в—діе, у Фарафонтьича спросить про ихняго сынка-съ... Распотѣшить могутъ ихнія похожденія не хуже моей дочки-съ... — Што тебѣ мой сынокъ? вдругъ окрысилсяФарафонтьичъ.- Сынокъ, сынокъ! А что такое мой сынокъ? Небойсь, мой сы­ нокъ-то не такая поскуда, какъ твоя дочь! Мы благородныхъ господъ не обкрадываемъ. У тебя онамедни самая маленькая- то, такъ и то сѣтку съ капитанши украла, съ богомольщицы. — Ка-аккъ? М-моя доч-чка! Мл-дад-денецъ-то! Украла! Ра­ зи она смѣетъ безъ моей родительской руки? Ты знаешь, кто ей отецъ? — Кто ей отецъ? свирѣпо приставалъ, отличавшійся своею смиренностью, Фарафонтьпчъ.—Ай самъ не знаешь? Вѣдь мы съ тобой ровесники... Еще ты на крестины-то ея занималъ у меня три двугривенника... — Хха, хха, хха! Какъ есть изъ „Оленьяго Парка*',—ин­ тимничалъ со мною бѣлокурый баринъ.—Ботъ посмотрите, какъ я ихъ сейчасъ стравлю: слушай-ка, Кузьмичъ, мнѣ дѣдъ- Фарафонтьевъ вчера въ лавкѣ разсказывалъ, будто твоя дочь монахиней по вечерамъ наряжается и тѣмъ тебя—стараго ду­ рака—прокармливаетъ.... — М-моя доч-чь! Гл-лаз-за лопни! воскликнулъ въ глубочай­ шемъ удивленіи Кузьмичь.—Да, ваше в-діе, што вы этому ста­ рому чорту, прости. Господи, мою душу грѣшную вѣрите?... Это сынъ его, отъ церковныхъ воротъ кружку отбивши, купилъ себѣйа мѣсто этого томпаковыя часы на серебрянкой цѣпочкѣ, и съ ними по посаду рази онъ можетъ ходить? Жилетку тоже себѣ ситцевую купилъ, совсѣмъ какъ на манеръ шерстяной. Вся въ цвѣтахъ... Рази его можно за это одобрять? Въ отвѣтъ всѣмъ этимъ препирательствамъ слышалось одно только барское: хха, ха, ха!