Маньчжурский дневник

ребристые пряди далеких, затерявшихся в веках, но когда-то живших на этой земле обитателей. И чем ближе ко мне, тем слабее их очертания, будто окру­ жающий мрак постепенно поглощает и их мерцающий свет. Я перестаю быть тем, кем был до этой ночи, - человеком с обыденными мелкими заботами и волнениями, с маленькими радостями и печалями. Я уже не то смертное создание, что работает, принимает пищу, спит, имеет род­ ных, знакомых. Уходит из памяти все - город, где жил, дом, окружающие тебя люди, теряется ощущение самого себя. Я перестаю существовать, растворяясь в этом ночном волшебстве, становясь неотъемлемой частью всего, что окру­ жает меня, начиная жить жизнью этого леса, травы, этих плывущих во мраке теней. И мне начинает казаться, что я здесь был всегда, вечно. Передо мной че­ редой проходят века, у моих ног ползли ледники, оставляя после себя валуны. Много веков позднее на этой вот горе я видел людей с русыми волосами и длинными бородами, отбивающихся от наседавших на них татарских полчищ. Это они сейчас неслышными тенями уходят в глубь страны, укрыв в подземе­ лья свои богатства. Еще много лет позднее здесь был Дубровский, на лесной поляне стоял его лагерь, отсюда он со своими товарищами мстил за унижения и поруганную честь. Я чувствую сейчас его присутствие рядом со мной. Вон там, под этим дубом смутно вырисовывается его силуэт. Он стоит неподвижно, устремив взгляд вперед, думая тяжкую думу о своей невеселой жизни, о любимой, по­ терянной для него навсегда. Он один, товарищи его спят в землянках, ему так трудно одному со своими мыслями. Я хочу встать, подойти к нему, положить руку на плечо, сказать скупые мужские ободряющие слова. Сказать о том, что я понимаю, как тяжко бывает, когда некому высказать всего того, чем полна душа, как горько от сознания душевного одиночества. Мне хочется поведать ему о том, что и в нашей жизни не все гладко и безмятежно, что и мы тоскуем о потерянной или еще не пришедшей любви, что и у нас есть свои горечи и печали. Но мы свободные, гордые люди, и никакому богатею и самодуру нас не унизить никогда, потому что мы выбросили из своего большого дома всю эту нечисть. И я встаю, подхожу к тому дубу, хочу заглянуть в глаза стоящему там че­ ловеку, найти в них отражение его беспокойной бунтарской души. Исполненный автором перьевой ручкой оригинал рукописи не имеет про­ должения. Передан в частную картинную галерею имени И.Г. Мишина племян­ ницей Тамары Степановны Пашиной, Надеждой Владимировной Чапуриной, в мае 2020 года. 43